Кроме удачи с предшественником, было еще одно обстоятельство, которое примиряло Чубайса с энергетическим генералитетом. Бревнов был для них никто, а Чубайс — хоть и бывший, но все же первый вице-премьер и глава администрации президента. Начальник, большой босс. Человек системы. Для людей в РАО “ЕЭС” он был частью ельцинской системы власти и управления страной. Как и остался им при Путине. При всех его либеральных взглядах и партийных обременениях в виде членства в СПС, он всегда считал себя государственником. Президенты это ценят. И люди (не только в РАО “ЕЭС”) видят, что президенты это ценят. На таком фоне незнание закона Ома для полной цепи теряло свое решающее значение.
От Немцова в качестве напутствия Чубайс получил бумажку с написанными от руки двенадцатью пунктами, в которых кратко излагалось, что надо делать с энергетикой страны вообще и с этой монополией в частности. Следовал ли новый глава РАО этим заветам и в какой степени, неизвестно, но этот листок до сих пор хранится у Чубайса в сейфе.
Он сам произнес эту фразу, описывая цели и задачи, с которыми его немногочисленная команда пришла в РАО. С точки зрения здравого смысла и бизнес-практики стремиться к тому, к чему стремились они, не мог ни один вменяемый менеджер.
С кем ни поговоришь из команды Чубайса, собравшейся в РАО, — все они якобы знали заранее. Они в один голос утверждают, что шли сюда затем, чтобы ликвидировать эту монополию советского типа. Мол, мы с самого начала знали, что сделаем это...
Легко заявлять такое сейчас, глядя прямо в глаза собеседнику, когда до торжественных похорон и выноса тела компании остаются считанные недели. Легко быть дальновидным, глядя назад. Но ни в 1998 году, когда Чубайс высадился в РАО со своей немногочисленной командой, ни даже двумя-тремя годами позже никаких материальных следов того, что “они знали”, будто план был РАО “ЕЭС” ликвидировать, — ничего этого обнаружить не удалось.
Да, слухи о том, что Чубайс намерен расчленить компанию и распродать ее по частям, появились практически одновременно с его приходом. Даже словечко появилось “расчлененка”. Слухи оказались столь масштабными, что 6 июля 1998 года на встрече с работниками компании в Москве он вынужден был официально их опровергать. Встреча была посвящена совершенно другой теме. Компании представляли новых членов правления: Михаила Абызова, Андрея Раппопорта, Валентина Завадникова. Но пришлось отдельно остановиться на “расчлененке”.
— Сегодня, кроме задачи подъема компании, никаких других целей нет, — совершенно искренне недоговорил Чубайс.
Всякая корпоративная история обрастает мифами. А истории отдельных корпораций состоят из них на 80 процентов. Типа, один мальчик или студент заработал или нашел десять долларов (сто рублей), вложил их в свое дело и так умело старался, так хотел преуспеть, что стал миллиардером. Правда, в отличие от обычной корпоративной сказки, история главной российской энергетической корпорации слишком на виду, слишком публична и задокументирована, чтобы дать слишком большой простор для мифотворчества. Но мальчик был, был мальчик, это точно. Анатолий Борисович Чубайс, который очень хотел радикально реформировать РАО, то есть разломать монополию советского типа. И вроде бы преуспел. Монополия, как и планировалось, перестала существовать. Но интересный вопрос: кем конкретно планировалось и когда?
В восьмидесятистраничной брошюре с романтическим названием “Программа действий по повышению эффективности работы и дальнейшим преобразованиям в электроэнергетике Российской Федерации” ни слова о планах по ликвидации РАО “ЕЭС” нет. Это-то как раз понятно. Было бы очень странно в стратегическую программу нового руководства компании записывать ее ликвидацию. Но там есть про разделение РАО на монопольный и конкурентный секторы, про создание рынка и привлечение частных инвесторов. По смыслу, надо признать, это не менее существенно, а по содержанию — можно трактовать как намерение монополию государства в энергетике уничтожить.
Эта книжечка, подготовленная в течение первых трех месяцев с момента смены власти в РАО, имеет статус не только официальной программы, но и практически канонического документа. По крайней мере, среди сторонников реформы. Во введении есть странные для официального документа слова: “В обсуждении и разработке Программы приняли
В июне-июле 1998 года на дачу в Архангельское ежедневно после восьми вечера приезжал Чубайс. Там, помимо штатной команды, безвылазно сидевшей на даче, появлялись Егор Гайдар и Евгений Ясин, много сделавшие для ее скорейшей подготовки.
