— Может. Только через три-четыре года вспомнить об этом и сказать: “Ребята, вы должны это у себя выделить и продать” — будет гораздо тяжелее, чем сейчас — не дать купить, — замечает Слободин.
Сама “КЭС” не сидит сложа руки, тихо облизываясь на то, как другие консолидируют энергетические активы, дающие явные преимущества на региональных рынках.
— За пять лет, — говорит Слободин, — мы сформулировали для себя стратегию, которая сильно напоминает западную компанию. Это мультипродуктовые предложения потребителям: тепло, электричество, газ. С производством тепла и электричества.
— И газ тоже? Получается, что у нас можно прибрать к рукам газовую розницу?
— Как оказалось, да. Мы вторые после “Газрома”, кто занимается в нашей стране газораспределением. И сегодня мы двигаемся именно в этой логике.
Интересно, знает ли об этой логике Чубайс, который на своем знамени написал: “Нет региональным вертикально интегрированным компаниям!”
— До тех пор, пока у “КЭС” нет сетей, — говорит Чубайс, — меня это не беспокоит. Даже если через сколько-то лет появятся у них и сети, но не на тех территориях, где генерация и сбыт, — тоже не страшно. Страшно, когда на одной территории в одних руках сети, генерация и сбыт.
Есть споры и дискуссии, которые Чубайс, как правило, проигрывает. Это споры с “Газпромом”. Где бы они ни происходили — в Белом доме или в Кремле. Но в какой-то момент Чубайс обнаружил сферу, где это правило не срабатывает. То есть победа “Газпрома” не наступает автоматически. Более того, она здесь и вовсе не обязательна. Это тема монополизма. Одно дело — спор хозяйствующих субъектов: РАО и “Газпром”. Ясно же заранее, что “Газпром” прав. А другое дело, когда привилегированное положение газовой монополии дает резкий всплеск цен на электроэнергию в стране. Это зачем? Это никому не нужно, и здесь, в этом, может быть, единственном случае, позиции “Газпрома” не столь прочны и безупречны. Можно его позицию поколебать и если не реформировать “Газпром”, об этом сейчас не может быть и речи, то ограничить его разрушительное влияние на конкуренцию. То есть оказалось, что в некоторых случаях (точнее — в одном) есть шанс доказать, что не все, что хорошо “Газпрому”, хорошо России.
Механизм возгонки цен на электроэнергию “Газпромом” схематично выглядит следующим образом. В некой зоне на некой территории есть рядом две станции, работающие на газе. Только одна из них газпромовская, другая — нет. Мы уже касались выше того, кому достанется газовое топливо в случае его дефицита. Причина дефицита не важна: ремонт газопровода, недостаток пропускной мощности трубы или физический дефицит газа. Его, дефицит, не будут справедливо распределять. Кто же такие вещи справедливо распределяет? Его весь отдадут “своей” станции.
У “чужой” станции есть только один сценарий поведения: она вместо газа грузится мазутом. Она подает заявку на рынок не только потому, что хочет продолжать работать дальше, а еще и потому, что в этой точке нужна генерация, нужна энергия. Газа нет, а электричество требуется.
Автоматическим результатом перехода с газа на мазут становится повышение цены на электроэнергию в три раза. А дальше уже ничего не надо делать. Все произойдет само собой, в автоматическом режиме. В полном соответствии с законами рынка в этой зоне образуется цена, сформированная на основании мазутной заявки “чужой”, негазпромовской станции. И эта цена будет общей для всех производителей энергии в этой зоне. Трехкратная цена.
По мнению энергетиков, существует не так много вариантов обеспечить честную конкуренцию в электроэнергетике. Этот вариант называется “честный доступ к трубе”. Не конкуренция независимых добывающих газ компаний, а честный доступ потребителей к газовым трубам. И именно этим занимаются в последние месяцы существования менеджеры РАО. Они пытаются превратить свой “Проект правил недискриминационного доступа к газопроводам в России” в документ, обязательный к исполнению.
Если обострять проблему с “Газпромом”, получится, что вызов состоит в следующем: либо переформированный газовый сектор развалит реформу в энергетике, либо реформа энергетики — нет, не реформирует “Газпром”, но сделает его лобовое доминирование невозможным.
Третий вероятный реставратор монополии в энергетике после государства и “Газпрома” — сам частный бизнес.
Григорий Березкин, председатель совета директоров группы компаний “ЕСН”, обращает наше внимание на то, что новая, реформированная энергетика дает возможность появиться большому количеству самого разнообразного бизнеса.
