Злата – семнадцатилетняя дочь русского дворянина-промышленника – отправляется с отцом в Сирию, где после нападения неизвестных бесследно исчезает. Безутешный отец, уверенный, что дочь погибла, возвращается на родину. Злата приходит в себя в гареме и узнает, что ее похитили приближенные главаря мрачной секты, который, согласно пророчеству, хочет зачать с девушкой демона – Темного Властелина. Ритуал назначен на день солнечного затмения. Но Злату решает спасти влюбленный в нее мусульманин Амир…
Услышь пророчество о том, Восставшем.
Родится вновь он волею судьбы.
Но жернова судьбы должны вращаться.
И людям суждено их двигать.
За полную луну до смерти солнца найдется дева, ее к вам
случай приведет, искать ее нельзя.
Запомните же семь ее примет.
Зеленые глаза, и волосы светлей песка, чужая речь,
речь Севера; отмечена крестом девица, в прозвании ее —
Мудрец, а Золото – ей имя; смерть матери ей жизнь дала.
Ждите. Время – лишь песок.
Злата отложила вышивку и печально посмотрела в окно: третий день по-осеннему моросил мерзкий дождик, ничего не поделаешь – приходилось сидеть дома… Девушка вздохнула и оглядела незаконченную работу: пастушок с пастушкой, милые овечки… Какая тоска!..
А вот Анне, ее сводной сестре, хорошенькой, но недалекой, подобное времяпрепровождение явно по вкусу. В детстве Злата пыталась вовлечь Аннушку в свои игры, придумывала отчаянные приключения, встречи с разбойниками и пиратами, дуэли и интриги. Но, к сожалению, воображение у младшей сестры абсолютно отсутствовало, и в конце концов Злата смирилась. Аня же по-прежнему оставалась тихой и безучастной.
«Что-то папенька последнее время слишком много над бумагами сидит… Надо бы его проведать», – подумала Злата, отложила вышивку и отправилась в кабинет отца.
Дом Алимовых славился роскошью: хозяин утверждал, что при разумном распределении финансов можно не скупиться на комфорт. Известной семье многие завидовали, Злата слышала однажды, как перешептывались недоброжелатели, что, мол, Петр Алимов нажил состояние нечестным путем. Но она-то знала, что это не так, – ведь отец довольно часто беседовал со старшей дочерью о делах, о торговле, которую вел. «Достойно ли дворянина торговать?» – не смолкали пересуды. От подобных разговоров Петр Евгеньевич только добродушно отмахивался. Возможно, общественное мнение и предало бы его анафеме, но в свете Алимова многие искренне любили, несмотря на едкий юмор.
Злата прошла по длинному коридору, увешанному портретами предков в массивных золоченых рамах, и потянула на себя тяжелую дверь отцовского кабинета.
…Папенька, в элегантном бархатном шлафроке с кистями, сидел за большим дубовым письменным столом на «львиных лапах» и разбирал деловые бумаги. Петру Евгеньевичу недавно исполнилось пятьдесят, он уже начал лысеть, но это его вовсе не портило, он был даже красив: в свете дамы по-прежнему заглядывались на Алимова, а о его былых холостяцких подвигах ходили легенды, хоть и минуло с той поры более двадцати лет. Злата папеньку нежно любила, и он в ней души не чаял.
Оторвав взгляд от бумаг, Петр Евгеньевич тепло улыбнулся дочери:
– Заскучала, птичка?
– Заскучала, – призналась она, устраиваясь в кресле.
Злата была как две капли воды похожа на свою мать, которую Алимов очень любил и часто вспоминал, вызывая тем самым плохо скрытое недовольство нынешней госпожи Алимовой. Мать Златы умерла родами, и Петр Евгеньевич, погоревав год, вновь женился – на княжне Воропановой. Выросшая дочь никогда его не осуждала, хотя мачеха ее и недолюбливала.
В доме Злату любили гораздо больше, чем безответную Анечку, считали за молодую хозяйку, и это очень злило госпожу Алимову.
Отец потер подбородок и положил перо:
Злата наморщила лоб. Новаковский… Ах да! На последнем балу у Мавриных этот молодой человек приятной наружности оказывал ей всяческие знаки внимания. У него чудесные волосы… цвета осеннего поля! Но, к сожалению, он Злате совсем не нравился.
– Да, припоминаю, – ответила она после раздумий.
– … Он просил твоей руки.
– Надеюсь, ты ему отказал? – заволновалась Злата.
– Дочь, можно подумать, что тебя в жены просил старый уродливый отставной генерал! – покачал головой Петр Евгеньевич.
До Новаковского руки Златы просили дважды. Первого кандидата папенька сам завернул и лишь потом рассказал дочери, что некий купец из середнячков хотел на ней жениться. Во второй раз жениха отвергла Злата, хотя отец и хмурил брови. Конечно, младший сын дворян Лупандиных слыл эрудитом, но очень уж Злате неприятной казалась его прыщеватая физиономия.
– Это не Лупандин, – будто услышав мысли дочери, улыбаясь, сказал Петр Евгеньевич, – и уж тем более не какой-нибудь купчина. Новаковские – род хороший, да и парень – загляденье.