– Едет, будет минут через двадцать – пробки. – Потом она подошла к нему и нерешительно спросила: – А давно от тебя жена ушла?
Никита с удивлением обернулся:
– Три месяца назад. А что?
– Так просто. А долго вы были женаты? – Ей несложно было задавать эти вопросы, в чужую жизнь Таисия совать нос любила, просто раньше ей было неинтересно слушать про Никитину жизнь, особенно про его жену, а теперь вот стало интересно.
– Четыре года, – все еще настороженно ответил Никита.
«Я-то думала, – едва не фыркнула презрительно Таисия и добавила про себя: – «Тоже мне срок, было бы из-за чего расстраиваться». Но сдержалась и вслух спросила:
– А сколько тебе лет?
– Тридцать один. А тебе? Двадцать пять? Двадцать шесть?
– Двадцать шесть, – без всякого кокетства призналась Таисия.
– Отец говорил, да я забыл, – словно оправдываясь, сознался Никита.
Надо же, он отца называет «отец», удивилась Таисия, а потом поразилась, что ее это не задевает. Действительно, что здесь такого, они вместе прожили шестнадцать лет. Больше, чем она прожила с папой. Вот тут ей стало обидно. Почему так несправедливо? Ведь он был ее отцом, а не Никиты. Нет, сейчас она снова встанет на путь детских обид, и весь прогресс, достигнутый за время их встречи, сойдет на нет. Это она отказалась от папы, она сама его отвергла. Он не хотел расставаться с ней. С мамой – да, а с ней – нет. Это она его бросила. И, возможно, ошиблась.
– Эй, ты чего задумалась? Я ляпнул что-то не то, да? – Теперь Никита выглядел не мрачным и отчужденным, а озабоченным и виноватым.
– Нет, ничего, – покачала головой Таисия, встряхиваясь и стараясь беззаботно улыбнуться. Сейчас не время и не место для самокопаний. Потом, дома. – Так что там с твоей женой?
– Слушай, кажется, сейчас ливанет, – не расслышав ее, проговорил Никита и с беспокойством взглянул на небо. – Где твой приятель?
– Не знаю, сказал, подъезжает, – теперь и Таисия заметила, что окутавшая их тьма была вовсе не сумерками, а надвигающейся грозой. А над подъездом Киселёва, как назло, не было даже крохотного козырька. – У тебя зонт есть?
Никита молча развел руками. Действительно. У него даже борсетки с собой не было.
– Давай-ка на детскую площадку бегом, хоть под горкой спрячемся, – и он, схватив Таисию за руку, галопом рванул через ограждение. И вовремя.
Огромные капли посыпались на землю, взметая на дорожках крохотные фонтанчики пыли. Через минуту за пеленой воды не разглядеть было даже ближайшей скамейки.
– Ух ты, припустил! – с восторгом глядя по сторонам, сиял Никита, и, вторя ему, небо громыхнуло, а секунду спустя сверкнула хвостатая молния.
– А-а! – завизжала от неожиданности и страха Таисия.
– Ты что, грозы боишься? – со смехом спросил Никита.
– Не знаю, раньше я во время грозы всегда дома сидела, – втягивая голову в плечи, пискнула Таисия.
– Не боись! Все хоккей! – все так же похохатывая, успокоил ее Никита и, сграбастав в охапку, прижал к себе.
Так они и стояли. Таисия, уткнувшись ему носом в грудь, вздрагивала от каждого удара грома, а Никита веселился, восторгаясь особенно яркими вспышками молний.
– Все, на убыль пошло, – сообщил он Таисии, отрывая ее от себя. – Гроза в сторону ушла, да и дождик заканчивается.
Таисия несмело разлепила глаза. Действительно, стало заметно светлее, и дождик лил самый обычный, а вокруг горки разлилась огромная лужа.
– Ой, а как мы выбираться отсюда будем? – оглядываясь по сторонам в поисках путей отступления, спросила Таисия.
– Не боись, как-нибудь выберемся, – успокоил ее Никита, глядя в сторону. – А вон, кажется, и твой приятель крадется.
Таисия проследила за его взглядом. Во двор не спеша, точно крадучись, въезжала машина Тамерлана.
– Давай выбираться отсюда, – недовольным голосом предложил Никита и, подхватив Таисию на руки, понес через лужу.
Она от неожиданности и восторга даже пискнуть не успела, только ухватилась покрепче за его шею. Ее еще никогда никто не носил на руках. И, наверное, больше не будет, с грустью подумала она. Сколько найдется таких силачей, как Никита? А он перенес ее через ограждение и поставил на дорогу, даже не запыхавшись.
В машине он демонстративно сел на заднее сиденье и предоставил Таисии одной отчитываться об их совместных подвигах.
Павел Евграфович задумчиво постучал карандашом по скоросшивателю, провел рукой по жидким серым волосам и взглянул на Алексеева:
– Плохо.
– Как плохо? – От неожиданности Коля даже обидеться не успел.
– А так, все плохо, – дернул плечом Кочергин. – Что нового ты узнал от этой, как ее… Вайдман? Ну?
– Как же? – развел руками Николай.
– А так же, – перебил его Кочергин. – Черная машина, высокий военный. Долго я буду байки о нем слушать?
– Так, а я-то что…
– То, – резко бросил ему Павел Евграфович. Потом успокоился и закончил: – Все этого военного видели, и никто звания его не разглядел. Номера машины до сих пор не знаем. Плохо, очень плохо. А время уходит.
– А что делать? – расстроенно спросил Николай.
