– Что он велел, то я и отдаю, – отозвался сторож. Он снова сидел на табурете, сложив руки на коленях, и безучастно глядел перед собой. – А уж что да как, вам, гражданочка, решать. Мое дело маленькое: отдал кому велено, и на том извиняйте…
– Нет, постойте! – заволновалась Полина, испугавшись, что Иван снова отгородится от нее глухой стеной непонимания. – Скажите, может быть, он что-то просил передать на словах? И вообще – почему он именно у вас оставил свой мешочек? Как вы с ним познакомились?
Она смотрела на мужика и не могла представить, что общего могло быть у него с Ильей. Казалось, трудно найти на белом свете двух более разных людей.
– Давно познакомились, – нехотя признался Иван. – Мы с ним тогда совсем молодые были…
Вдруг он замолчал, к чему-то прислушиваясь.
И Дружок негромко зарычал, встал с половика, шерсть у него на загривке поднялась дыбом.
– Кто ж еще к нам пожаловал? – настороженно проговорил Иван. – То никого не бывает, а то вдруг гости прямо валом повалили!
Он поднялся, метнулся к окошку. Движения его стали неожиданно ловкими, сноровистыми. Выглянув в окно, Иван обернулся к Полине и тихо проговорил:
– Вот что, уходить вам надо! Только не через дверь… я вас сейчас на зады выпущу. Вещички-то приберите. Коли он их так берег – значит, есть тому причина…
Полина торопливо собрала со стола странные предметы, сложила их в холщовый мешочек, спрятала в карман. Иван отодвинул стоявший в углу сундук, под которым оказался вырезанный в полу люк. Откинув крышку, он хрипло проговорил:
– Полезайте сюда, гражданочка! Не бойтесь, там сразу выход будет. Как выберетесь, к воротам не ходите, идите к задней стороне забора, там за прачечной дырка есть. Через ту дырку вылезайте, а уж дальше сами думайте, как поаккуратнее отсюда убраться.
– Спасибо! – отозвалась Полина, опасливо заглядывая в люк.
Оттуда тянуло сыростью, холодом и плесенью – чем, собственно, и должно было пахнуть из подвала.
– Не сомневайтесь, полезайте! – торопил ее Иван. – Да поскорее, а то они уж подходят!
Дружок, с по-прежнему взъерошенной на загривке шерстью, двинулся к двери. Размышлять было некогда, и Полина решительно полезла вниз по осклизлым деревянным ступенькам.
Иван захлопнул за ней люк, и она услышала скрип придвинутого на прежнее место сундука.
Спустившись до конца лестницы, Полина ступила на глинистую землю и перевела дыхание.
В первый момент она ничего не видела, но через несколько секунд глаза привыкли к темноте и начали что-то различать. Полина находилась в обыкновенном подполе, по сторонам от нее возвышались составленные друг на друга ящики с картошкой, лежали мешки с какими-то припасами. Скудный свет, позволивший ей ориентироваться в темноте, пробивался откуда-то из дальнего конца подвала, и Полина двинулась на него – ничего другого ей просто не оставалось.
Пару раз, поскользнувшись, она едва не упала. Вдруг откуда-то спереди донеслись писк и шорох.
Полина замерла на месте, схватившись за сердце. Только не хватало ей для полного счастья столкнуться с мышами или, не дай бог, крысами!
Однако бесконечно стоять здесь, в сыром и темном подвале, она тоже не могла, а потому снова двинулась вперед, нарочно громко топая, чтобы разогнать грызунов на своем пути. Наверное, поднятый ею шум помог или просто решительность сделала свое дело, но только больше она не видела и не слышала на своем пути ничего подозрительного.
Подвал оказался неожиданно большим, значительно больше, чем сторожка Ивана. Вот он стал уже и ниже – наверное, это был уже не подвал, а прорытый от него подземный ход. Так или иначе, Полина скоро прошла его до самого конца, и перед ней оказались ведущие наверх ступеньки. Оттуда, сверху, и пробивался тот слабый свет, который она видела перед собой. Полина ловко вскарабкалась по ступенькам и уперлась головой в деревянную решетку, через которую торчали стебли сухой травы.
Подняв ее, она наконец выбралась на свет божий и оказалась на задах лагеря, метрах в двадцати от сторожки Ивана и совсем рядом с деревянным забором. По сторонам к забору примыкали два приземистых бревенчатых строения – наверное, какие-то служебные постройки вроде прачечной или котельной. На легкую деревянную решетку, прикрывавшую выход из подземелья, для маскировки набросали сена. Полина задвинула решетку на прежнее место, расправила сено и пошла к забору.
Иван не обманул ее – возле задней стены прачечной в заборе не хватало доски, доска рядом висела на одном гвозде и сразу отошла в сторону, так что через полминуты Полина, протиснувшись в дырку, вылезла за пределы лагеря и огляделась.
К самому забору подступал лес. Но не тот высокий и светлый сосновый бор, который Полина видела со стороны шоссе, а густой сыроватый осинник. Такой лес имел одно несомненное преимущество – в нем можно было спрятаться от посторонних глаз. Полина нырнула в него и двинулась вдоль ограды в ту сторону, где оставила Лешину машину.
Пройдя метров двести, она дошла до угла забора и выглянула из кустов. «Девятка» стояла на прежнем месте.
