Я опять начала заниматься: отжимания, прыжки, подтягивания. Правда нож пока не бросала. Пока ещё морально не была готова.
И вязала, вязала.
Когда вяжешь, руки заняты, а мысли в голове так и роятся.
И я постоянно возвращалась к нашей последней и предпоследней стыковкам. С дядей Лёней. Вот как так? Как человек может измениться на сто восемьдесят градусов?
Неужели простое человеческое отношение, обычный поступок по совести – перевернул в нём всё?
О себе я могу сказать так: во-первых, я почувствовала удовольствие, моральное удовлетворение, что доставила человеку такую радость своим простым жестом. Кроме того, вероятно в каждом из нас есть потребность заботиться о ком-то, и чтобы о тебе хоть кто-то, хоть самую малость заботился. И если ты сидишь в бункере, в страшном месте, где впереди нет просвета, нет будущего, где молодость прошла, зрелость проходит, а впереди только горькая одинокая старость – но если где-то рядом есть человек, который хоть иногда думает о тебе и заботится, и ты хоть иногда думаешь о нём и заботишься, то можно перенести любую тяжесть, любой крест. Даже такой.
А вот остальные, у них этого нет. Они живут по одному и тому же сценарию день за днём, дёргают рычаги, едят, спят, иногда общаются при стыковках, обменивают всяких хлам, пытаясь обмануть или нажиться хоть самую малость. И они полностью одиноки. И они знают, что никому не нужны. Возможно поэтому тот же Щукарь решил вступиться за своего покалеченного товарища. Всё может быть.
Но для меня это не оправдание.
И я всё равно их обоих уничтожу.
Я чуть не пропустила очередной звон, что пора дёргать рычаг. Третий!
Моё сердце пропустило удар.
Третий!
А это значит, что мне может в виде поощрения попасться ещё один лупрос.
И тогда я смогу отомстить! Обоим.
Но! Я не знаю точно – ядовиты ли они? И узнать негде.
Я подхватилась и сбегала дёрнуть. Дёрнула.
Следом послышался звон от кормильни.
Бинго! Поощрительный приз.
Я бросилась со всех ног туда, вытащила бутыль вина, кекс и что-то замотанное в небольшой свёрточек. Бросила всё это на топчан и принялась разрывать кекс!
Есть! Лупрос!
Ещё один. В такой же склянке!
Я смотрела на него через стекло и радостно смеялась.
Теперь осталось провести испытания – ядовитый он или нет? А что, если нет? Запасного варианта у меня тоже нет. А возможность будет у меня всего одна. И я не могу, не имею права её прошляпить!
Что же делать?
Прежде всего мне нужно провести эксперимент с ядом. Где-то в книге по зоологии был очерк с описанием, как собирают яд у змей. Но я не могу сделать также – банально хотя бы из-за того, что я даже не представляю, есть ли яд у лупросов, или же они, словно жаба-ага имеют ядовитую поверхность тела?
Я посмотрела на нового лупроса ещё раз – ведёт себя спокойно. Как и его земляк.
Так что же делать?
Может быть, следует поместить их в одну ёмкость? И наблюдать? Может, они как скорпионы, начнут жалить друг друга?
Ну хорошо, начнут жалить, и кто-то один победит? А мне-то два нужны!
Или второй вариант – не будут жалить друг друга. Но тогда ещё один вопрос: а как мне потом достать одного и не тронуть другого?
А если это мальчик и девочка и они вообще размножаться начнут и через несколько суток у меня здесь будет ферма ядовитых лупросов?
Божечки, столько проблем и что делать – я не знаю. Но то, что нужно экспериментировать, наблюдать и, возможно, спросить у кого-то из других узников – не вызывало сомнений.
Ладно, я решила пока отложить склянку со вторым лупросом.
И тут вдруг я обнаружила, что пока тщетно билась над вопросом о лупросах, мой крест сиганул вверх и теперь я оказалась на третьем уровне!
На уровне, где летают Щукарь и Фавн…
Чёрт!
И я сделала то, вероятно о чём потом сильно пожалею. Как в омут с головой.
Но сперва вернулась к себе на топчан, вытащила и поставила на столике банку с насушенными мной сухарями и еще небольшую бутыль с отбитым горлышком, куда я складывала очень мелко порезанные и высушенные кексы. Это чтобы было под рукой.
Далее. Я подтянула к первому рычагу поближе свои зелёные росточки. Расставила их так, чтобы случайно не зацепить. И чтобы тоже под рукой были.
Ну всё, я готова.
Затем я легла спать. Мне нужно было хорошо выспаться.
Ведь дёргать первый рычаг я не собиралась.
И не собиралась дёргать ровно до тех пор, пока не опущусь почти на самое дно.
Да. Вот так.
Я понимала, что отбрасываю себя опять на минуту между дёрганьем, опять бессонное время, опять холод, сырость, нервы. Но я сознательно пошла на это, лишь бы выиграть ещё хоть немного времени. И выяснить, ядовиты ли мои лупросы?
Хотя, вполне возможно, я придумаю ещё какой-то способ убийства.
В общем, время мне нужно в любом случае.
Поэтому я легла, укрылась одеялом и уснула.
Проснулась, как обычно, за минуту до дёрганья рычага. Силой воли заставила себя не дёргать. Мозг посылал тревожные сигналы, мол, беги, дёргай, ты что делаешь?!
Немного повертелась на жёстком топчане, убедила себя, что всё нормально, что так надо. Через время я уснула.
Проснулась от холода.
В моём кресте был адский дубак.
Стуча зубами, я завернулась в одеяло и пошла в сторону рычага.
