Усвоив полученную информацию, президент стал сворачивать затянувшееся обсуждение.
- Сталин везде и всюду утверждает, что англо-американская клика для Советов - враг №1! Не получив от нас кредитов, он выдвигает на передовую бесноватого фюрера! Мол, смотрите, что будет с вами, раз вы не хотите договариваться с коммунистами! - Президент поднял сияющий фужер и двумя неторопливыми глотками отпил содержимое. - Война между СССР и Германией неизбежна, хотя Сталин утверждает, что мы его сталкиваем с Гитлером специально. Да хоть бы и так! - Рузвельт болезненно перевел дыхание. - Посмотрел бы я на того, кто мирил бы дерущихся боксеров, подставляя взамен свою физиономию!
Беркович засуетился, укладывая обратно в папку свои листочки. Вильям Донован галантно оказывал знаки внимания советнику президента госпоже Грифф.
Багровый закат вяло пожирал прохладу. Где-то в стороне опять застрекотала газонокосилка...
Президент перевел разговор на более жизнелюбивую тему. Все улыбнулись...
В течение получаса он доказывал Доновану о преимуществе без инерционной спиннинговой катушки "De Lotte" и о своих рыбных трофеях, разводя при этом руками на возможную ширину...
На этом и расстались ... до следующего совещания....
ГЛАВА 40
Гнойный нацистский пузырь, вскочивший на теле больной Европы, требовал срочного хирургического вмешательства. Находящиеся рядом с фурункулом государства в паническом страхе от неминуемого сепсиса предпринимали разрозненные меры, от которых температура тела больного зашкаливала на отметке "40". Через один градус, как всем известно, больной может перейти в состояние транса и тогда будущее его непредсказуемо...
Для координации действий союзников в Югославии Рузвельт в срочном порядке откомандировал полковника Донована...
На борту тяжелого бомбардировщика резервного полка стратегической авиации был намалеван мифический бык, символизирующий мощь и неукротимость американских военно-воздушных сил.
Разноцветный экипаж бомбардировщика возглавлял сорокавосьмилетний Том Мадински. До мозга костей просушенный ветрами пятого океана, подполковник, тем не менее, обожал свою жену и двух карапузов. Сбоку на уровне глаз к стеклянному фонарю жевательной резинкой был прилеплен снимок его небольшого семейства. На фоне вросшего в землю бунгало "Кодак" запечатлел белокурую полноватую женщину в обрамлении его сыновей, из которых один строил младшему рожки...
Рядом с командиром восседал чернокожий штурман сержант Мэффи и второй пилот - лейтенант Стаффорд. В полупрозрачной нижней фаре застекленной кабины торчал радист Майкл. Мотая лямками шлемофона из стороны в сторону, радист, как и сам командир не участвовал в бесполезном споре между другими членами всего экипажа. Скорей всего, Майкл переключился на ближайшую радиостанцию, передающую музыкальные новости...
Другие же члены экипажа: техники, стрелки, помощники и навигаторы шумно галдели, используя бортовую связь не по назначению. Обрывки непрекращающегося спора - о возможности начала войны - иногда доносились и до единственного пассажира, сидящего в грузовом отсеке...
Но полковник разведки, проходящий по летным документам как груз Y-143, был озабочен совершенно не этим. Последние полчаса он с напряжением вглядывался в иллюминатор, где двигатели, пожирая керосин, распыливали слабым шлейфом неиспользованное топливо прямо на плоскость. Длинное серебристое крыло самолета при этом подозрительно качалось. И хотя двигатели методично кромсали ватные облака, у него замирало сердце при каждом изменении оборотов гудящих за стеклом мастодонтов...
Полковник в очередной раз с силой вдавил красную кнопку аварийного вызова...
- Шеф, - обратился к командиру второй пилот, - мистер Голдберг вызывает по экстренной связи!
По инструкции контакт с "грузом" осуществлял только командир экипажа. Получив сигнал, Том сглотнул внушительную порцию виски и справился у темнокожего штурмана:
- Когда будем у цели?
- Через пару часов!
Командир выдрал из кресла свое занемевшее тело и направился в грузовой отсек...
Пока Мадински пробирался к единственному пассажиру экипаж весело зубоскалил.
- Он уверяет, что четко видел, как пропеллер временами останавливается! Сам не знаю, как вообще летим на этой колымаге? - сержант обнажил свои безукоризненные зубы.
Подтянувшись к приборной дмске, Стаффорд перевел матовый рычажок в нижнее положение. Самолет вздрогнул.
- Жаль, что его не было с нами, когда мы добирались на одном моторе с Ямайки!
Накреняясь на правое крыло, бомбер натужно завыл. Впереди панически заморгала лампочка вызова в салон.
- Кричит, что двигатели нашей коровы остановились, - заржал Майкл.
Увидев вышедшего командира, Донован (а для экипажа - мистер Голдберг) в отчаянии замахал руками, тыча перчатками в замерзающий иллюминатор.
- Все, о кэй! - успокоил его Том.
Протянув полковнику фляжку, он двумя растопыренными пальцами показал, что до приземления осталось два часа...
