- А кто тебе сказал, что он это делает? - взволнованно задышал Корней. - Он как цепной пес стоит у золотого ларца, оберегая ручеек от возможных проколов. Агентов, работающих без ограничения, он инструктирует лично и с особой тщательностью. Задание одно - найти утечку. А это изначально - липа! Но если вдруг что-то и найдется, агента сразу убирают, а причины, повлекшие "засветку" канала тут же устраняют. И так без конца - народу то много! - Крест заскрипел зубами. - Лично я не собирался зажигать революцию за свой счет! Я плевал на все его коммунистические заморочки. Я тридцать лет слепо верил, что он печется о босяках. Ан нет, он просто боролся против тех, кто украл у него весь большевистский общак... Он хорошо начал, но, поверь, он плохо кончит! - Крест громко рассмеялся от эйфории задуманного плана. - Я объявил ему войну!!! Коба забыл, что "бог велел делиться", и нашу долю, по запарке, положил в карман. Так что у меня один путь: забрать "капусту" и пусть баскак удавится от своей беспомощности! Он слюной захлебнется, когда поймет, что его обскакали. Он ведь знает, что деньги мне не нужны...
Из слухового проема опустилась голова Кочана.
- Звал, командир? - перевернутая голова улыбнулась. - Ну, и работка, гхы-гхы, сколько есть пальцев - все затекли, к ядреной паперти!
Голова исчезла, сменившись на пару худых ног, обутых в ковбойские сапоги. Следом за ними вынырнул и сам их владелец...
Кочан перевернул покойника и нашарил в отворотах куртки большой бумажник. Выпотрошив содержимое, отдельной стопкой положил деньги, квадратик пригласительного билета и черно-белые фотографии. Затем переместился к другому убитому. К бумажной горке притулились запаянный прорезиненный пакет и пластмассовые коробочки с патронами.
- Во, бля, на Яшку похож! - Кочан осветил фонариком одноглазое лицо убитого боевика. - Они были, точно! Только энтот молчал, все моргалами хляпал. Я еще подумал, что он языка, наверное, не знает, гхы-гхы, ментяра поганый!
Крест вязко поднялся и неожиданно ударил Агабека чуть ниже уха. Тот мешком завалился на подставленные руки Кочана.
- Ничего он не понял, даром, что чекист, - прохрипел Кочан, - считай, из дерьма вытащили, а он все - Сталин, Сталин... - Озираясь на слуховое окно, прошептал обречено: - Не донесем его - лучше грохнуть на месте!
- Делай, как договаривались! Завали трупы, собери деньги, патроны, проверь воротники, может, там ампулы вшиты?! Через час встречаемся у Бизона в порту!
Корней нагнулся и подхватил прорезиненный пакет.
Он знал, что там лежат чистые бланки паспортов и прочая мелочь, без которой не обходится ни один шпионский мир...
ГЛАВА 71
Польша. Концлагерь...
Концентрационный лагерь вырабатывал щебень столь необходимый для блага и процветания Третьего рейха...
Тяжелый смог непроглядной пылью поднимался из расщелины каменоломни. Поверху, обрамляя земной провал, стояла цепочка из автоматчиков и беснующихся немецких овчарок. Дробный рокот каменной канонады разносился окрест, заставляя местных старушек истово креститься и зазывать проклятья на супостатов.
Стояло жаркое августовское лето 1944 года...
- Всё, баста! Не могу больше, - Червонец сел на тупоконечную вершину большого камня. - Рука совсем достала! Сделай, что ни будь!
Мойша безразлично пробросил взгляд. Слоноподобная опухшая правая рука Копейкина зловеще источала гнойный аромат, доставляя ему неимоверные страдания.
- Halt! Steit auf! - долетел голос невидимого охранника. - Steit auf, schneller!
Мойша, подстегнутый окриком, спешно подошел к Червонцу и, нашарив острый осколок щебенки, с силой ткнул им в область предплечья. Струйка гноя лениво перекатилась через разодранный рукав полосатой робы и мгновенно покрылась сизым налетом каменной пыли.
Копейкин навалился на валун, и из его глаз самопроизвольно брызнули слезы. Механическое воздействие выдавило остатки склизко-белой кашицы и, наконец, обнажило пучок пульсирующих кровавых мышц. Мойша отвернулся.
- Halt! - снова пролаял часовой.
Одновременно с клацнувшим затвором рабочий ритм каменного чрева возобновился в прежнем темпе...
Вечером, когда уставшее солнце еще только собиралось упасть за горизонт, заключенных стали выгонять на поверхность. Практически лишенные мышечного покрова военнопленные с трудом выбирались из каменоломни, что в свою очередь растягивало на неопределенное время процедуру подсчета живых и умерших заключенных. Это налагало дополнительные обязанности и, бывало, уходящая колонна слышала автоматные очереди охранников, добивавших беспомощных доходяг...
В концлагере колонну построили в один ряд. Еще раз перепроверили и оставили под надзором автоматчиков. Невдалеке за сетчатым проходом, вдоль которого тянулся аккуратный ряд приземистых бараков, чернели автомашины, и толпилась многочисленная группа немецких офицеров, тоже в черном.
Из всего увиденного Копейкин сделал вывод, что сегодня, максимум завтра, численность концлагеря заметно поубавится. Откликаясь на невеселую перспективу, правая рука закровоточила, и Егор явственно почувствовал саднящую и выворачивающую жилы боль...
