Из слухового окна беззвучно опустилась веревка, по которой, осторожно перебирая руками, на пол чердака сползла темная фигура. В отсвете луны блеснул ствол револьвера, на конце которого была прикручена внушительная бульба глушителя.
Прежде чем распластаться по полу, фигура дернула за веревку, и Агабек понял, что где-то есть еще один невидимый сообщник. Агабек, не задумываясь, нажал на курок...
Встречные пули вонзились в поперечную балку. Агабек выстрелил в ответ, потом снова и снова беззвучно стрелял в темноту, пока не кончились патроны. Сердце гулко стучало, Горячий глушитель неприятно обжигал левую кисть... и в этот миг грохнул выстрел, оглушительный и звонкий.
Агабек прянул назад, ударился головой о боковую стойку и потерял сознание...
Садарян, с ног до головы усыпанный трухлявыми опилками, в недоумении разминал ушибленный затылок. Его нежданный спаситель, похудевший Корней Симоненко, стоял напротив и с недовольным видом рассматривал чрево сумрачного помещения...
Поле прошедшей битвы представляло живописную картину. Труп Моколовича, зацепившись, безжизненно свисал с потрескавшихся стропил. В чердаке пронзительно воняло мышами. Вытекший глаз убитого Рашидова устало блестел на досках, зловеще отсвечивая луне — этой извечной спутнице вампиров, упырей и прочих полнолунных тварей...
— Мои люди два дня выслеживали вашу компанию. — Крест внимательно просмотрел барабан револьвера, и для убедительности продул пустые отверстия. Трубный звук колыхнул паутинку на деревянной стойке и вернулся бубнящим эхом. — Что у тебя общего с этими товарищами?
Корней в ожидании ответа приподнял котенка, и слегка пошевелил пальцами. Маленькое пушистое существо покрылось мелкой дрожью, приятно мурлыча и вытягивая пушистый хвост...
— Из-за Ювелира — всё... Он сдал мне пароли... имена...
— На чем ты его взял?
— На бриллиантовом колечке, якобы переплавленном и списанном Внешторгом...
— Ведомство Микояна иногда баловалось такими вещами, — Корней обратил взор на убитого боевика, — ба-а... неужели... Сергей?
— Моколович гонялся за мной. Я раскусил его и пытался отправить подальше... в Европу. Но он имел какое-то свое задание. По всему видно — работал на другую команду...
— На кого?
— Не знаю, наверное, на Молотова, может, на Жданова. Может еще на кого...
— Говори прямо, на Сталина.
— Сталин то причем? — Агабек, как скаковая лошадь, качнул гривой волос.
— При том! — Корней схватил Садаряна за грудки и с силой притянул агента. — Ты что, так ничего и не понял?! Ты, я... Друбинский и этот безмозглый Моколович... мы все четверо работаем на лучшего банкира всех времен и народов товарища Сталина! — В глазах Корнея заметался растревоженный осиный рой. — Восемь лет по просьбе моего дружка я добровольно ломал хребты заключенным. И все для того, чтобы Коба набивал собственные карманы! Я знаю все его сказки: это золото — «наше... родное... твое и мое!... Вот-вот... прямо сейчас... подожди... сделай вот это...». Он всех нас держит за лохов! И мы, как тот осел бежим за морковкой, привязанной впереди его телеги...
— Какая морковка? — оловянные глаза Садаряна увеличились в диаметре. — Я не меньше твоего хлебанул баланды... Но ты же видишь: Россия сильна, как никогда!
— И ты о том же... Запомни, Россия никогда не была слабой! Этот бесконечно добрый Сосо успел внушить, что совершает подвиг! А что, по-твоему, должен делать правитель? Ведь это его прямая обязанность — пахать для народа! — Крест усмехнулся неприятным воспоминаниям. — Вся эта рвань, на которую опиралось ленинское Политбюро, ни черта не смыслила в истинной ценности доставшегося барахла. И первые «бабки» достались чистоплюям вроде Ленина, Бухарина, Зиновьева и им подобным! Они сами не верили, что у них все получилось!.. Когда мы по Петрограду мочили офицерье, эти «первые» большевики трясли поджилками, сидя на чемоданах, набитых драгоценностями. И у каждого — по два-три загранпаспорта... Что они вообще могли сделать без нас уголовников? Одно дело — давать указания и другое — мотать кишки на кулак!
— Я думаю, не все так просто с этими товарищами...
— Товарищ — от слова товар... Близнецы братья, как говорил Маяковский! Качай ситуацию и тогда все поймешь! Вспомни, чем ты занимался в операции «17»?
— Причем здесь операция? Может, Лаврентий имеет зуб на тебя?
— А мне хоть черт! Все золото с режимного объекта уходило в Швецию, на... сверхсекретный счет банка «Лейб и Куин»! А это счет Сталина, понимаешь, дурья твоя башка! Коба полагал, что я загнусь в этой чертовой тундре, или меня прихлопнет его доверенный золотопогонник. Не вышло!!! — Крест сорвался на крик: — Я первым завалил белогвардейца! Он, по пьяни, ляпнул, что рудник закрывают. А это — все! Крышка! Опять всех без разбора штабелями уложили бы...
— Хозяин — не дурак, оставлять свои подписи.
