— Остались крохи информации... Неуловимый Бергер увез практически все документы, проливающие свет на странную дружбу врагов... Но кое что в тридевятом государстве уже прояснилось! — Пенсне уставилось в пожелтевшие листки. — Я перебрал архивы жандармской охранки... С 1914 года подполковник Берц возглавлял главный отдел по борьбе с контрабандой... Чуешь?.. Это масштабы Российской империи! И его опыт, вполне, мог, кому ни будь пригодиться!
— Не может быть! — полковник Паркисов выдавил вздох, ощущая подошвами заколебавшуюся почву. — Я думаю, надо бросить заниматься этим делом!
— Тебе бы только баб по закоулкам трахать, трус несчастный!.. Чего такого ценного упёр Бергер? Информацию о дорогом Иосифе Виссарионовиче?.. Или о Волкове?.. — Лаврентий выскочил из-за стола и запрыгал пинг-понгом по ворсу персидского ковра. — Скорее всего, стопроцентные гарантии Креста не подотчетные Кобе! — глаза Берии резво скакнули на потолок. — Поверь, там замешаны огромные «бабки»! И на этой почве что-то случилось... У уголовников свои законы, потому-то Крест и убрал полковника. Хотя тот и «сдаивал» ему информацию, полагая, что Корней будет его союзником...
У Паркисова перехватило дыхание. Щеточка усов нервно дернулась, скривив его физиономию по диагонали. Багаж откровенной информации навалился на полковника, и, сглотнув ком, помощник обратился в само внимание.
— Так кого нам бояться? Сталина?.. Достойная фигура! — нарком стремительно раскроил воздух и замер перед остолбеневшим помощником. — Поэтому, нам нужен крюк, за который мы можем уцепиться и выбраться из болота. И этим крюком будет сам товарищ Коба!!! — ладонь Берии продемонстрировала стальной захват. — Каким бы не был этот Симоненко крутым парнем, он все равно будет действовать на подсознательном уровне, по канонам, заложенным в него разведшколой!!! Он не сможет избежать шаблонов и прочего, прочего и прочего, за что можно с успехом цепляться! А это значит, что действовать в одиночку он бы не стал — слишком большой риск! — После некоторого раздумья ладонь наркома изменила конфигурацию, и легла на погоны полковника. — У него есть напарник!!! Дубликат на повторные действия! Поэтому, вылетай в Верхнешельск и перетряси всю округу! И еще... нам нужны деньги, перекачиваемые через Жданова в Стокгольм! Готовь людей, и — если будет что-то интересное — станешь генералом...
Полковник вышел, унося за собою запахи московского «Шипра». Берия вернулся к столу, и устало опустился в кресло. На глаза наркому подвернулась его незаконченная картина...
Берия без былого энтузиазма дорисовал солнце, совсем не похожее на товарища Сталина...
Закончив пейзаж, Лаврентий Павлович склонил голову на бумажное полотно и замер, переваривая произошедший разговор...
Графин оживился и вновь пробросил разноцветную мозаику на бликующие пенсне...
Левая рука Червонца разбухла окончательно, а кровавое месиво перелопатив голову, превратила поверхность лица в сплошную бурую маску.
Охранники должны были убить истерзанного заключенного, но последующие события помешали этому... .
Кальтенбрунер, Мюллер и другие эсэсовцы повернули в сторону возникшего конфликта, где охранники добивали лежащего русского солдата. Чуть в стороне, скукожившись под дулами автоматов, пригибался еще один военнопленный, явно еврей. Подойдя почти вплотную, Мюллер разглядел на выгнутой спине желтую шестиконечную звезду. Точно — еврей!
Рядом, выходя из глубокого нокаута, штумбанфюрер беззвучно разевал рот, сплевывая на землю белое крошево передних зубов...
Офицер охраны что-то гаркнул по направлению высокопоставленной свиты, и солдаты, побросав пленных, выстроились вдоль невидимой линии.
— Штумбанфюрер вновь отгреб по полной программе? — раздался женский голос.
Все повернулись в сторону подошедшей Марлен. Черная юбка изящно обтягивала тугие бедра, верхняя пуговичка белой блузки была расстегнута от безумного напора выпирающей груди.
— Чемпион Берлина Отто Платнер, наконец, повержен! — гримаса черного юмора перекосила лицо Кальтенбрунера.
— О, какое зрелище! — невзирая на более высокие чины, немка бесцеремонно пихнула груду человеческого мяса. — Испортили всю кожу, фи!
— У нас есть экземпляры и получше, — со скрипом разжал челюсть Кальтенбрунер. — Я думаю, вам понравится...
Мюллер скривил губы. Двинув шеей, он пожевал губами и деликатно отошел в сторону.
Гауптштурмфюрер СС Марлен Раубе была помешана на коллекционировании татуировок, между делом уделяя внимание шефу партийной канцелярии — Борману. Девица действительно обладала завидными женскими формами, к которым, не будь Бормана, давно бы прилип сам Кальтенбрунер.
— Что делает здесь этот jude? — каблук женской туфельки впился в плечо сидящего Мойши. — Ты хочешь жить? — белокурая бестия наклонилась чуть ниже, пытаясь рассмотреть наколку на запястье военнопленного.
Мойша поднял глаза и обомлел. Светлые локоны колыхнулись, обнажая до боли знакомое лицо.
— Марлен?! — прошептал он. — Марлен?!
Раубе отскочила, ошпаренная недоумением пленного...
