Об этом мать тоже говорила, припомнил Илья. О том, что они стали уязвимы. Может, другими словами, но говорила. А может, она вообще знает, что произошло? Знает, кто и почему убил отца? А он, как дурак, обивает пороги чужих кабинетов?
— Спасибо, — беря папку и поднимаясь, проговорил Илья. — Я могу встретиться с людьми, которые следили за матерью?
— Думаю, да. Но смысла в этом не вижу. Они не следили за ней круглосуточно, да и за ее знакомыми, тем более в день убийства она была в отъезде, — усаживаясь за свой рабочий стол, произнес Валерий Иванович, давая понять, что разговор пора заканчивать.
Мать убила отца, точнее, кто-то из ее любовников, она ему изменяла, обобрала его, Венька дружил с матерью, угодничал, имел с ней общий бизнес и стучал на нее отцу. А он, идиот, тусил, тупил и не видел, что творится у него под носом.
Илье было гадко, мерзко, хотелось напиться, набить кому-нибудь морду. Например, Венчику. Поехать сейчас к нему в салон и размазать его холеную, розовую, как у поросенка, харю по стеклам, зеркалам, сверкающему хрому. Разнести полсалона, швырнуть стулом в витринное стекло. И слушать, как заливаются визгом дамочки. А потом сидеть в обезьяннике и объясняться с ментами.
Нет. В ментовку Илье не хотелось. Отца теперь нет, и не известно, захочет ли тот же Кобздев его оттуда вытаскивать или нет.
Да и вообще, при чем тут Венька? Он просто выживал при богатеньких родственниках. Как мог, так и выживал. Разговаривать надо с матерью. И Илья достал айфон.
— Да, Илья, что-то случилось? — Мать ответила быстро, почти мгновенно. Ну еще бы, Илья редко тревожил ее звонками. Он вообще последнее время жил в какой-то параллельной с родителями реальности. Вроде бы и рядом, но словно на другой планете.
— Да нет. Просто позвонил. Ты сейчас где?
— Пока дома, но скоро уеду. Завтра похороны, еще дел полно, — ответила мать, успокаиваясь и теряя к разговору интерес.
— Дождись меня, я буду минут через двадцать, надо поговорить.
— Поговорить? — В голосе матери снова послышалось беспокойство, но Илья уже повесил трубку.
— Илья? Ну наконец-то! — выходя в холл, произнесла мать, пытливо вглядываясь в сына. — Что случилось? Мне уезжать уже надо, не мог этот разговор подождать до вечера?
— Куда ты так торопишься? Свидание? — не сдержавшись, грубо спросил Илья и, почти втолкнув ее в комнату, прикрыл за собой дверь.
— Илья! — В голосе матери не было ни смущения, ни страха, ни растерянности, лишь возмущение. — Ты не мог бы держаться повежливее?
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Хорошо. — Мать села в кресло, закинула ногу на ногу и, холодно глядя Илье в глаза, ответила: — Нет.
Ее голос звучал уверенно, а лицо было спокойно, и Илья бы вообще поверил в то, что у нее никогда и ни с кем не бывало свиданий, но в машине лежала папка. Фотографии, отчеты.
— Расскажи мне, кто убил отца? — садясь напротив матери, спросил Илья, чувствуя, как перехватывает горло. Он с трудом владел голосом и боялся не совладать с эмоциями.
— Кто убил отца? — Мать должна была бы сказать: «я не знаю», или «откуда мне знать», но она ответила иначе: — Судя по твоему вопросу, ты подозреваешь меня?
Илья молчал. Горло сжало так, что он простое «да» не мог из себя выдавить. Сопляк, тряпка.
— С кем ты встречался сегодня, кто и что тебе наболтал? — Голос матери звучал по-прежнему спокойно и уверенно, и Илья почувствовал неожиданное облегчение. Может, все это чушь, подделка?
— Я говорил с Кобздевым. Он рассказал о твоих любовниках и о том, что убить отца было выгоднее всего тебе. Ты единственная владелица всех его активов и недвижимости.
— Ах, вот оно что. Почему ты ему поверил? — Мать нахмурилась. — Ясно. Юрий следил за мной. И Кобздев показал тебе компромат на меня?
Мать была очень умна. Илья всегда это знал, но теперь он переосмыслил это знание. Она была не просто умной женщиной, она была жесткой и проницательной, это был мужской ум. Холодный и расчетливый. Странно, что она ничего не добилась в жизни, а предпочла остаться домохозяйкой. Правда, весьма состоятельной.
— Да, Илья, у меня были любовники. Отец был стар, уставал на работе, наши отношения охладели. Мы не ругались, не развелись, а сумели сохранить доброжелательные отношения. У него, кстати, тоже была связь. С нашей кухаркой, Ольгой Львовной.
— Что?
— То, — усмехнулась мать. — Илья, тебе почти тридцать, пора взрослеть. Ты меняешь женщин как перчатки, легко сходишься то с одной, то с другой. И считаешь подобный образ жизни нормальным…
— Я не женат!
— Да, это удобное оправдание безответственности. У меня тоже есть оправдание собственному поведению, и гораздо более весомое, чем у тебя. Но второй раз за неделю я не собираюсь устраивать душевный стриптиз, — резко проговорила мать.
— Какой еще стриптиз?
— Я не обязана давать тебе отчет. Отцу была обязана, а тебе нет. Это первое, а второе… если я и так владела всем, зачем мне или кому-то из моих знакомых убивать отца? Проще развестись.
— А может, ты не хотела разводиться, и твой приятель решил пришпорить события. Чтобы заполучить и тебя, и наше добро? — не дал себя запутать Илья.
