И воистину это был День Гнева. Не человеческого только, но Божьего прежде всего. В котле оказалось 330000 человек. Из них только 90 000 удостоились советского плена. Остальные 240 000 немцев и их союзников стали жертвой советских снарядов и бомб, голода и холода, получив достойное возмездие за свои злодеяния: за добитых советских раненых, за замученных пленных, за детей, расстреливаемых с немецких самолетов.
И на 6-ой армии сбылись древние слова: «кого Бог хочет наказать – лишает разума». У генерала Паулюса и его подчиненных еще был шанс, хотя и небольшой, вырваться из котла. Гитлер категорически запретил отход, даже когда деблокирующие войска Манштейна подошли к городу на расстояние 40 километров. Рейсхмаршал авиации Геринг хвастливо обещал, что его самолеты обеспечат окруженных всем необходимым. На поверку обещания Геринга оказались пустым фанфаронством. До сталинградских аэродромов не долетало и половины транспортных самолетов, становившихся добычей советских истребителей и зениток.
Вот одно из свидетельств: 25 ноября командующий 4-й воздушной армией Вольфрам фон Рихтгоффен записал в дневнике:
А что же было на бортах, дошедших до цели? Немецкие войска остро нуждались в теплом обмундировании, без которого воевали второй год! А им слали… чепчики с лентами, муфты, домашние туфли. Немецкие солдаты голодали. А самолеты в изобилии привозили… леденцы, перец, майоран. Войска остро нуждались в боеприпасах и получали с Большой Земли… чехлы от гранат без самих гранат, агитационную литературу, плакаты. Из чувства приличия не буду сообщать о десятках ящиков, содержавших предметы, о них же срамно есть и глаголати. Неведомо, что было причиной сему – глупость или измена. Может быть – трехэтажное воровство, соединенное с наивным триумфализмом. Но скорее – безумие, кровавое бесчеловечное безумие, которое в конечном счете обернулось против немецкой армии.
Удар армии Дон под командованием Манштейна был остановлен в оборонительных боях 14–19 декабря против 4-го механизированного корпуса, а затем – 2-ой гвардейской армии. Вот как немецкий мемуарист Раус пишет о событиях 17 числа:
