— Никакого документа еще нет, — лениво говорит Гарайс. — Мне сообщили об этом сегодня из министерства внутренних дел по телефону. Решение поступит завтра утром с почтой.
— По телефону! Это не делопроизводство. Все распоряжения поступают сначала к начальнику канцелярии. Затем ко мне. Потом к вам… Потом к вам, господин Гарайс. Только потом!
— Но к телефону вызвали меня, а не начальника канцелярии.
— Телефон — пустой звук. По телефону — недействительно. Вам может позвонить любой шутник. И вы уже сообщили Фрерксену?
— Сообщил.
— Нельзя же так. Это невозможно. Ну что это такое? Куда нас заведут подобные методы?.. А что губернатор?
— Полагаю, что поперхнется, — сухо говорит Гарайс, созерцая свою жертву.
— Ваша политика изолирует нас. Альтхольм в одиночестве. Что такое министр? Временное лицо. Хотите делать муниципальную политику, опираясь на министра? Штольпе, Штольпе, — вот где наша опора.
— Передать ваши соображения министру? — жестко говорит Гарайс взволновавшемуся коллеге.
Обер-бургомистр мгновенно умолкает. Развернув белый носовой платок, он осушает лицо.
— Извините, господин коллега! — говорит он, появившись снова из-под платка. — Понимаете, нервы, желчь. Я больной человек. Заботы…
— Заботы предоставьте мне. У меня спина шире.
— Да. Да. Вы здоровы. Завидую… Так полагаете, ответ министра придет завтра?
— Непременно.
— Ах, какое недовольство это вызовет в Штольпе! Мы могли бы предоставить господину Фрерксену административную работу. Назначить начальником канцелярии.
— Он вполне годен как полицейский.
— Но общественное недовольство… Надо приносить жертвы.
— На сей раз нет. Я дам в прессу короткую заметку о его назначении.
— А без этого нельзя? Все и так поймут, когда увидят его в форме.
— О его смещении было в прессе, значит, надо и о назначении.
— Но не раньше, чем придет бумага от министра.
— Ну хорошо, скажу газетчикам, чтобы не печатали до послезавтра.
— Я предпочел бы сам передать эту заметку прессе, когда придет бумага.
— Но сразу же, как только придет, господин коллега, — соглашается Гарайс.
— Разумеется. Сразу, как придет.
— Послушайте, Пикбуш, — обращается бургомистр к секретарю. — У вас нет кузена или что-нибудь в этом роде, кто каждый вечер ездит в Штольпе?
— Есть. Токарь Маакс.
— Попросите его захватить вечерком три письма и бросить в Штольпе.
— Хорошо.
— Помните, вы печатали заметку для газет, по поводу Фрерксена?
— Да, конечно.
— Нидердалю она поперек горла встала, хочет сам отдать ее в прессу. Может, чего доброго, и не дождаться до моего отъезда.
— Еще бы.
— Вот что: отпечатайте-ка эту заметку в трех экземплярах, не на бланках. Текст слегка измените, ну, скажем: как нам стало известно из хорошо осведомленных кругов, и так далее. В трех нейтральных конвертах, без грифа, — трем нашим газетам. Без указания отправителя.
— Ясно. Будет сделано. — Пауза. — А за чей счет? Ведь это не служебное.
— Раз не за ваш, значит за мой. Сколько?
— Сорок пять пфеннигов.
— Держите… После следующих выборов я непременно добьюсь, чтобы мне утвердили черный фонд. Все больше и больше убеждаюсь, что он действительно нужен министрам, да и не только им.
На следующее утро обер-бургомистр Нидердаль первым делом звонит губернатору.
— Да, подтверждение министерства сегодня действительно поступило.
— У нас еще ничего нет. Я считаю это… Да, господин Нидердаль, вот каковы наши друзья, вот как ныне заботятся об авторитете властей.
— Господин губернатор, видели бы, как лоснился Гарайс от удовольствия.
— Ну, в конечном счете решение господина министра ничего не значит, судебный приговор на процессе — вот что решает.
— Но если приговор будет против полиции, то, следовательно, он будет за крестьян!
— Разумеется. Но он может быть одновременно против крестьян и против полиции…
— Конечно, конечно… Ну, какой-нибудь выход найдется… А как быть с заметкой для прессы?
— Какой заметкой? Ах, насчет Фрерксена? Разумеется, в мусорную корзинку. Не станем же мы еще и оповещать всех об этом!
— И все же обращаю ваше внимание, господин губернатор, на то, что другая сторона, возможно, позаботилась заранее…
— Позаботилась о чем?
— Информировать прессу неофициально.
— Так позвоните в эти газетки. Думаю, что они уж сделают вам эту любезность.
— Да. Конечно. Вне всяких сомнений.
— Говорят из секретариата обер-бургомистра Нидердаля. Господин обер-бургомистр просит к телефону господина редактора Штуффа…
— Сам? Минутку, соединяю.
