Умудренная опытом Мадам Зи-зи понимала, что ее Чайкам, как она называла своих девочек, необходим не только физический отдых от трудов постельных, но и духовная разрядка. Поэтому хозяйка заведения уважительно относилась к религиозному рвению своих воспитанниц, и даже поощряла его.
— Кающаяся грешница — это про нас, девочки. — любила она говорить своим Чайкам.
Да и девочки подсознательно стремились к церкви, словно желая, если не искупления грехов, то очищения от духовной грязи, которая сопутствует этой древней работе. Но Глаша, став проституткой закрыла себя от всех, порвала все свои связи и привязанности, словно похоронила себя заживо. Это же касалось и отношений с церковью, она долго не могла заставить себя обратиться к религии, считая, что своим грехопадением она закрыла себе путь к Богу. Зинаида Архиповна всеми силами стремилась возвратить Глашу в лоно церкви. Мудрость и терпение позволили этой, во многом циничной, женщине преодолеть Глашин предрассудок, и в один из воскресных дней девочка переступила порог храма.
— Дочь моя! — читал батюшка нравоучение Глаше. — Грех-то, когда грехом становиться? В момент осознания человеком своего греха перед Всевышним! Осознание свей греховности — есть духовое прозрение и первая ступенька очищения и нравственного совершенствования. А церковь приемлет всех и всем укажет путь к Богу.
Тем не менее, глазки Мадам Зи-зи во время службы выражали отнюдь не смирение, а весело и лукаво поблескивали из-под платка:
— Смотри, — наклоняясь, еле слышно говорила она Глаше, — Посмотри на этих «честных» и «благонравных». Да каждая с радостью изменили бы своим мужьям, но боятся и с завистью смотрят на нас «грешных». Так кто более грешен, они, изменяющие в своих грезах, или мы, продающие свою любовь за деньги? У нас, во всяком случае, все честно!
Видя, что девушка стала интенсивно в знак несогласия мотать головой, продолжила:
— И ведь не только мечтают, но и изменяют! Посмотри, вон у левой колонны грузная купчиха бухнулась на колени и истово молиться. Это супруга миллионера мукомола Б-ва, да-да, того самого, что регулярно к нам захаживает. А его жена тем временем целый гарем молодых мальчиков дома содержит: лакеями, кучерами, секретарями и приказчиками работают. Супруг часто в отъезде, так эта особа со своими рабами наподобие римских оргий устраивает. Зато в городе эта семейка — первые меценаты и благотворители, церкви строят, нищим и убогим помогают. Кстати, она же входит в попечительский совет твоей, милочка, гимназии. Вот где грех, вот где лицемерие!
Глаша вспомнила эту даму, казавшуюся суровой и неприступной как скала. Ее смертельно боялись все воспитанницы гимназии. Именно благодаря ее твердокаменной и неприступной позиции не одна гимназистка была отчислена или попадала в карцер — холодный и сырой подвал полный крыс.
— А вон видишь, возле самого алтаря две подружки стоят, красиво одетые молодые женщины. — продолжала лить елей Зинаида Архиповна. — Ишь, разоделись в храм Божий как на бал. Какое бесстыдство, ничего святого нет! Они жены наших городских чиновников. Один судейский, не из последних. Второй думский, говорят, большие надежды подает. Знали бы они, что их дражайшие супруги любят по вечерам нарядиться в публичных девок и гулять по окраинам города, приключения искать. Самое пикантное, что чем плоше и вонючей мужичонка попадется, тем для них краше любовь и слаще грех. А то повадились, чертовки возле нашего заведения гулять, клиентов себе цеплять. Я уж наказывала Нилычу, швейцару нашему, гнать их подальше от наших дверей поганой метлой, чтобы клиентов не уводили. А еще считаются «приличными» женщинами с безукоризненной репутацией! Тьфу!
И мадам смачно плюнула, но спохватившись, перекрестилась.
— Да если у меня муж, да семья… Да я бы ни в жизнь в сторону даже и не посмотрела бы! — вслух подумала Глаша.
Услышав Глашу, мадам подхватила:
— Это оттого, что ты лиха хлебнула. Ничего, выдадим и тебя замуж, еще два годочка поработаешь — подберем тебе мужа. Как раз и деньжат подсобираешь, не отдавать же тебя бесприданницей!
Зинаида Архиповна не врала, в своем заведении она брала всего три четверти дохода проститутки, в которые входили стол и полный пансион и, конечно, налоги. Так что на руках у «чайки» оставалась довольно изрядная сумма денег, которую, впрочем, Мадам тоже забирала, выдавая девушкам строго оговоренные суммы и пристально следя за их расходами, дабы не допустить их траты на различного рода «глупости».
— Будешь своего благоверного холить и лелеять. Что я, не понимаю, чать не изверг какой!
И резко замолчала, потому как на них уже стали обращать внимание. Так и простояли молча до конца службы. И уже на выходе из церкви мадам обернулась и с усмешкой сказала:
— А ещёговорят, что из раскаявшихся грешниц самые верные и заботливые жены выходят!
— А билет! — вырвалось у Глаши. — Желтый билет!
— Эх, дуреха! Кто же на такие мелочи нынче внимание обращает? Живут же люди всю жизнь без паспорта — и ничего! Ну, ладно, если уж ты так хочешь, выправим тебе новый документ в свое время.
