— Ты его не знаешь, он из рабочих. Во-от такой парень! — Николка поднял вверх кулак с оттопыренным пальцем. — Я вас потом обязательно познакомлю. Он, между прочим, Глашин жених.
— А разве такое бывает: жених у… куртизанки? — Наталка запнулась, подыскивая наиболее щадящее для профессии подруги слово.
— Бывает! И не такое бывает. Я за то время, что в беглецах числюсь, всего повидал. Словно всю жизнь до этого в золотой клетке прожил. Не видели мы с тобой, Наташка, за детскими играми настоящей жизни, где и скотство, и подлость, и грязь, и лицемерие, и равнодушие. Я теперь на жизнь совсем другими глазами смотреть стал. Да ты с Глашей поговори, а то мне как-то не с руки о ней рассказывать, а вы все-таки подруги. Несчастная она.
Наталка задумалась: действительно, после беды с Николкой жизнь и к ней повернулась неизведанной стороной. И она решила непременно при удобном случае порасспросить Глашу.
Хоть и коротки летние ночи, но до рассвета они успели и наговориться, и признаться друг другу в любви, и поклясться в вечной верности. Под конец измученные Наталка с Николкой заснули крепким сном. Наталка проснулась от солнечного света, проникавшего в щель между застиранными занавесками. Рядом громко посапывал Николка. Девушка села на постели и, вскинув руки, сладко потянулась и обернулась к своему возлюбленному. Юноша лежал на спине, откинув одеяло, и показался ей прекрасным как Аполлон. Девушка подумала, что, наверное, жители древней Эллады были такими, и принялась тормошить парня. Он ни в какую не желал просыпаться, отворачивался, закрывал голову одеялом, пока, наконец, не сел на кровати и зажмурился от яркого света. Мгновением позже, отойдя ото сна, он огляделся, посмотрел на наполненное светом окно:
— Сколько время?
Наталка подобрала с пола то, что было ее одеждой прошлым вечером, и отыскала свои наручные дамские часики — подарок Клавдии к шестнадцатилетию, предмет ее гордости и зависти подруг.
— Ой! — вскрикнула девушка и зажала рот ладошкой.
Часы показывали без четверти девять. Они проспали все на свете!
— Мне надо бежать! — скороговоркой сообщила Наталка и опрометью кинулась в туалетную комнату. Через некоторое время она, уже одетая и причесанная, вышла из уборной. Вид Николки, деловито снимающего с кровати постель со следами, доказывающими, что этой ночью она стала женщиной, заставил Наталку покраснеть. Мальчик обернулся:
— Уже уходишь?
Его голос задрожал.
— Мне пора!
— Когда я снова увижу тебя? Вечером придешь?
— Не знаю… Вряд ли. У меня экзамены. Но теперь мы часто будем видится.
Наталка подошла и чмокнула погрустневшего парня в щеку. Но Николка не был согласен с таким расставанием, привлек девушку к себе и страстно поцеловал ее в губы.
В этот момент раздался стук, и дверь в комнату голосом Глаши спросила:
— Ребятки, как вы там? Войти-то можно?
— Входи! — раздался совместный дуэт юноши и барышни. Они не сговаривались, просто так получилось, что ответили оба одновременно.
С усталым видом в нумер зашла Глаша, но увиденная картина заставила ее оживиться. Растрепанный вид молодежи, постель в беспорядке, наспех стянутое с кровати белье заставили ее ухмыльнуться. По всему видно было, что этой ночью у ее друзей все сладилось.
— Глашенька, милая, я так тороплюсь! Мне уже убегать надо, а я боюсь заблудиться в этой анфиладе комнат и зайти куда-то не туда. — взмолилась Наталка.
— Ничего, я тебя сейчас через черный ход выведу. Никто и не увидит.
Однако уйти незамеченными у них не получилось. Спустившись с лестницы, они наткнулись на стоящую с грозным видом, уперев руки в бока, чрезвычайно строгую, но ослепительно красивую даму средних лет. Это была хозяйка здешних чертогов, всесильная мамка Зинаида Архиповна собственной персоной.
— Гимназистка! И куда это ты собралась? — тоном, не обещающим ничего хорошего, произнесла Мадам. — А это кто с тобой? — она сделала вид, что только сейчас заметила ночную гостью.
— Подруга в гости приходила. Мадам, позвольте проводить ее до выхода? — смиренно отвечала Глаша.
Вместо ответа Зинаида Архиповна разразилась нравоучительной тирадой:
— Сколько раз я говорила, чтобы не смели водить в дом посторонних, устраивать свидания. У нас, в конце концов, респектабельное заведение, а не дом свиданий! И я дорожу его репутацией.
Несмотря на серьезность заявления, Наталка не могла удержаться от улыбки: хозяйка борделя говорила о своем предприятии, словно это было не гнездо разврата, а богоугодное заведение. И хотя девушка стояла, опустив голову, от Зинаиды Архиповны не укрылась смешинка, проскользнувшая в ее глазах. И она поманила Наталку пальцем:
— Ну-ка, подойди ко мне, дитя мое!
Барышня явно оробела и, уткнувшись взглядом в пол, с опаской приблизилась в всесильной даме. Зинаида Архиповна взяла Наталку за подбородок, подняла голову и пристально посмотрела в глаза девушки. Видимо она увидела в них что-то такое, что позволило ей сменить гнев на милость:
— Хорошенькая! Николку можно поздравить? — сказала она полуутверждающе-полувопросительно, обращаясь к Глаше. Та кивнула.
