– Я сам… Сам тебя отведу… – сдавленно сказал старик. – Ты только… это… лучше сядь…
Видя состояние деда, Сандро с болью прошептал:
– Виктория жива?
Александр Лукрезе
Видя, как дедушка тяжело подходит к постели, Сандро никак не мог подавить внутреннюю борьбу между надеждой и испепеляющим отчаянием.
– Викторию не спасли?
С болью посмотрев на внука, дед держась за сердце с трудом сказал:
– Она в реанимации… Живая…
С глаз сорвалось что-то обжигающе горячее и Сандро медленно осел обратно на каталку. Только сейчас он почувствовал как же сильно все болит.
Ожоги. Сломанная нога. Голова. Спина. Душа.
Все просто пылает.
Подойдя к внуку, старик осторожно прикоснулся к его плечу, пытаясь утешить.
– Дружочек, наберись терпения… – тяжело, но непреклонно произнес дедушка.
Благодарно кивнув, Сандро поднял глаза наверх, пытаясь успокоиться, а дедушка внимательно оценивал его состояние:
– Так… Раз ты живой и даже, как обычно буйный, я оставлю тебя охране и врачам, а сам пойду выпью что-нибудь от давления.
Подоспевшие врачи, быстро оттеснили охрану и немедленно стали оказывать ему помощь, как любому человеку, который пострадал в пожаре. Сандро больше не сопротивлялся и не пытался хоть чем-то им помешать, боясь, что если ему уделят хоть на минуту внимания больше, чем следует, то на фоне внука Крестного отца Коза Ностра, Виктории, как следует могут помощь и не оказать.
Кабинет сменялся кабинетом.
Медицинская манипуляция за манипуляцией.
Стрелки на часах медленно перевалили за полночь, показывая, что началась Страстная Пятница. День покаяния, когда вспоминают все земные страдания Христа. И хотя дедушка записан у них с Летти в телефонах, как Бог, сам он ни разу Иисус.
Обычный грешник, который молил Всевышнего дать и Виктории, и ему еще один шанс.
18 апреля второй час ночи.
В коридоре реанимации было тихо, а снаружи было совершенно непонятно, что происходит за дверью.
Охрана стояла в коридорах, сосредоточенно оценивая каждого сотрудника больницы, хотя Летти уже всем сказала, что дети признались, что сами устроили пожар, стащив зажигалку дедушки с тумбочки в гостиной. Синьор Лукрезе молча сидел на больничных креслах и будто задремал, пока Сандро сидел рядом и не сводил взгляда с дверей.
Из-за трещины в берцовой кости, ему нужны костыли, но с обожженными руками особо не походишь. Так что пока что он "инвалид на колесах". К счастью, позвоночник целый. Можно сказать, что и ему, и Фабио, и Хорхе очень повезло. Доски с крыши, хоть и травмировали их, но травмы более чем излечимые и не смертельные.
Невыносимо долго тянулись минуты. Сандро столько раз представлял, как вот-вот откроется дверь и выйдет доктор, что едва не принял его за галлюцинацию, когда это случилось на самом деле.
– Как она?! – едва не выкрикнул он, увидев высокого, худого мужчину в одежде врача.
Видя его в бинтах и инвалидном кресле, врач озадаченно на него посмотрел.
– Так… Я доктор Марини. А вы кем приходитесь пациентке?
– Муж и дедушка, – бесцеремонно опередил внука синьор Лукрезе.
– Значит родственники, – устало закивал доктор и попытался ободряюще улыбнуться. – В общем, худшее позади. Состояние стабильное, жить будет. Можете не волноваться, она поправится, но пока оставим ее в реанимации под наблюдением.
В коридоре раздался просто неистовый вздох облегчения.
– Слава тебе, Господи…
Но как бы не был Сандро благодарен Господу за милосердие, на душе у него все равно скребли кошки.
Он едва ее не угробил из-за собственного эгоизма.
Дважды Вики похищали и ни один час она проводила в холоде, а он не думал о последствиях для ее здоровья. Не обращал внимание и на то, что она пьет литры энергетиков и кофе на съемках. Просто не считал необходимым интересоваться этим.
Было без разницы, что она пьет и в каком количестве, если это не наркотики. Все равно на то, сколько она спит и работает, если ему удобнее снять рекламу за десять дней и провести остаток отпуска как хочется.
– Доктор Марини, много шрамов останется? – снова опередил Сандро нонно. – Возможно, нужна пересадка кожи? Мы все оплатим.
Даже у Сандро ожоги и отравление угарным дымом, что уж говорить о Вики… О его маленькой, хрупкой и очень смелой девочке.
– Ну, какие-то шрамы может и останутся на плече и бедре, но в пересадка не требуется. Больше всего синьора пострадала именно из-за отравления угарным дымом. Она едва не задохнулась.
Врач продолжал говорить что-то на медицинском языке, но осознав, что "родственники" его не понимают, устало кивнул.
– В общем… Вылечим. Постепенно, но ваша жена и внучка поправится.
Дверь в реанимацию снова открылась и на пороге появилась медсестра, а Сандро всеми силами пытался заглянуть, внутрь и, увидев Викторию, в кислородной маске, осознал насколько же был жесток к совершенно ни в чем невинному малышу и его матери. Решил, что ему проще его убить абортом, чем согласиться кормить ребенка любимой женщины от мужчины до него.
Не мог и мысли допустить, чтобы чужой ребенок назвал его папой.
И при этом он сам папой называет не родного отца.