– Конечно! – невероятно возбужденно воскликнул Виктор Лукрезе. – Все, кто в этом здании должны просто оглушить нас своими криками!
Мы с Сандро в панике переглянулись.
– Сцена готова, синьор Лукрезе, – учтиво произнес кто-то за моей спиной.
Так меня поимеют все желающие, да еще и на сцене?!
Я уже чувствовала, как падаю в обморок, сползая по стулу, как вдруг меня поймал подоспевший Сандро.
– А это обязательно?! – эмоционально воскликнул он. – Сказал бы хоть ресторан закрыть!
Похлопав меня по щекам, дон мафии смотрел на меня и озадаченно пробормотал:
– Виктория, вы говорили, что, когда инструмент хороший, забываете обо всем на свете, но не падать же в обморок из-за того, что рояль стоит на сцене… – расстроенно протянул дедушка.
Словно воскреснув из мертвых, я широко распахнула глаза.
– Рояль?!
– Один из лучших в мире, – хитро подмигнул мне старый мафиози.
Теперь, кажется, пришла очередь обморока Сандро. Люцифер выглядел так, будто его демоницы напали на него толпой и высосали всю кровушку за пару секунд.
– Так лекарство, о котором ты сегодня говорил весь день… – словно овца проблеял Сандро. – Услада и истинное удовольствие от красавицы для тебя это… Это музыка?
Темно-карие глаза старика под белыми пушистыми бровями загорелись неистовым огнем восхищения.
– Конечно! Что может быть лучшим лекарством для мужчины, после чудесного спасения, от такой девушки на старости лет?! Не каждый день встречаешь такую…
Тепло, улыбаясь, дон Лукрезе протянул мне бокал вина.
– Сандро, ты наверняка уже знаешь, что Виктория из интеллигентной семьи. Ее отец был профессором русского языка и литературы, а матушка преподавала в консерватории, светлая им память.
– Царствие им Небесное, – со слезами на глазах произнесла я.
Не глядя ни на кого, я трясущимися руками поднесла бокал к губам и по колхозному крупными глотками выпила все до дна.
– Виктория с такой страстью говорила о музыке утром, – увлеченно рассказывал внуку синьор Лукрезе. – Что, когда я пришел в себя подумал, что это великолепное окончание такого трудного дня для всех нас. Прекрасное место, великолепный инструмент и волшебная девушка в заботливой мужской компании.
До крови закусив губу, Сандро слабо улыбнулся.
– Полностью согласен, нонно. Особенно с тем, что она дочь профессора русского языка и литературы. Чувствуется… Раздолье и свобода широкой русской души…
Кашлянув, я решительно встала со стула.
– Какое произведение вам особенно нравится, синьор Лукрезе? Я буду играть для вас и ваших гостей, сколько пожелаете.
В душе была такая буря эмоций, что хоть музыка позволит выплеснуть мне это все, чтобы не разрыдаться или не попытаться прикончить Сандро здесь и сейчас.
На сцену под овации публики вышел дон Лукрезе лично объявляя меня перед самыми влиятельными людьми его дорогой гостьей и начало моего выступления.
Утром я бы не смогла даже по клавишам попасть, предложи мне кто-нибудь выступать перед сверкающей бриллиантами публикой. Но после сегодняшнего дня, я готова была провести на сцене хоть целую вечность, лишь бы никогда больше не видеть люцифера Сандро Лукрезе.
Но знал бы кто-нибудь, чем все обернется на самом деле…
Александр Лукрезе
Сидя на их личной террасе в одном из лучших ресторанов на Сицилии, Александр и Виктор Лукрезе слушали импровизированный “концерт” от Виктории Волковой.
– Хороша… – довольно протянул дедушка, наслаждаясь красивой песней девушки под собственный аккомпанемент.
Закусив губу, Сандро невольно кивнул.
У Виктории был нежный голос, маленькие пальчики порхали по клавишам с необыкновенной чувственностью и, к огромному удивлению, Сандро, обычно бесстрастная публика оживала на глазах и, очаровательно улыбаясь, темноволосая малышка исполняла уже третью песню.
Одним мановением руки Виктория превращала тухлый апрельский вечерок в что-то живое и запоминающееся. Жаль, что ему этот день запомнится совершенно не музыкой.
– Согласись, Сандро, какая удача встретить такой цветочек, – восхищенно произнес Виктор Лукрезе. – Настоящий бриллиант… Нет, даже не так… Господь направил этого ангела к моему порогу, чтобы она согласилась с нами поужинать и тем самым спасла мне жизнь....
Сандро слабо улыбнулся и в очередной раз за день сделал вид, что полностью согласен с дедушкой.
Ведьма она, а не ангел. При дедушке и Федерико она милая и покладистая, а стоит им уйти, как дикая природа брала свое. И материлась, и ругалась так, что уши вянут, и даже торшером отхлестала его с такой силой, что стыдно сказать про синяк на плече.
Одним словом – дикарка.
Но разве упрямому старику, есть смысл что-то доказывать? Хорошо, что не знает о том, что именно на ее задницу он утром засмотрелся, а то бы уже сосватал их. С деда станется.
Невольно Сандро поднес к губам бокал вина и сделал несколько крупных глотков.
– Дай Бог, нашей красавице крепкого здоровья и мужа хорошего… – произнес дед тост и тоже пригубил бокал белого вина.
Сандро поперхнулся и закашлялся.
Когда дедушка начинает говорить тост за здравие, для кого-то он заканчивается за упокой.
Улыбаясь, синьор Лукрезе старший начал угрожать: