Джонни смотрел, как двое мужчин с помощью официанточки раздевают Нино, укладывают под одеяло. Кассир тем временем подсчитывал фишки Нино, делая пометки на одном из бланков и охраняя стол с фишками банкомета.
Джонни спросил:
– И часто это с ним бывает?
Кассир передернул плечами.
– Сегодня вырубился раньше обычного. Первый раз мы вызывали здешнего врача, он привел мистера Валенти в порядок – дал ему что-то и прочитал, как бы сказать, наставление. После этого Нино велел не звать врача в таких случаях, просто уложить его в постель, а к утру он сам оклемается. Так мы и делаем. Везет человеку, вот и сегодня он выиграл, почти три тысячи.
– Знаете что, все же давайте сюда врача, – сказал Джонни Фонтейн. – Надо будет, весь игорный этаж обыщите, но чтобы был.
Минут, может быть, через пятнадцать в номер вошел Джул Сегал. Джонни с неприязнью отметил, что этот тип так и не научился оформлять себя, как полагается врачу. Синяя, крупной вязки тенниска с белой каймой, белые замшевые мокасины на босу ногу. Черный докторский саквояж выглядел у него в руках просто нелепо.
– Вам бы носить свои причиндалы в спортивной сумке, – бросил ему Джонни. – Советую подумать.
Джул понимающе оскалил зубы.
– Да уж, все лучше, чем наш врачебный вещмешок. Народ пугается. Хотя бы цвет переменили. – Он прошел в спальню, где лежал Нино, и, открывая саквояж, прибавил: – Спасибо вам за присланный чек. Но только это много за консультацию. Я на столько не наработал.
– Ладно, – сказал Джонни. – Не наработал он. И вообще, когда это было, пора забыть. Скажите лучше, что с Нино?
Джул быстрыми, ловкими движениями осматривал лежащего: послушал сердце, пощупал пульс, измерил давление. Потом вытащил из чемоданчика шприц, небрежно всадил иглу в руку Нино и нажал на головку поршня. С бесчувственного лица понемногу сходила восковая бледность, щеки порозовели, будто кровь быстрей побежала по жилам.
– Диагноз простой, – бодро отозвался Джул. – Когда он тут у нас хлопнулся первый раз, я воспользовался случаем и, пока он не пришел в себя, отправил его в больницу. Там его обследовали. Сахарный диабет. В легкой степени – лекарства, диета, и живи до ста лет. Ваш друг с ним упорно не желает считаться. И к тому же упорно спивается. Печень почти разрушена, очередь за мозгом. Ну а то, что случилось сейчас, – это кома. Мой совет – класть в больницу.
Джонни вздохнул с облегчением. Стало быть, ничего страшного – Нино просто следует обратить внимание на свое здоровье, вот и все.
– То есть вы хотите сказать, такую, где отваживают от бутылки?
Джул подошел к бару в дальнем углу комнаты и налил себе выпить.
– Нет, – отозвался он. – Я хочу сказать – в психиатрическую. Или, как принято в обиходе, – дурдом.
– Вы что, смеетесь? – сказал Джонни.
– Я говорю серьезно. Я не секу в тонкостях психиатрии, но все же кое-что мне известно, профессия требует. Вашего друга Нино можно бы привести в приличное состояние – при условии, что он не до конца еще загубил свою печень, а это с определенностью выяснится лишь при вскрытии. Но главный непорядок у него с головой. Ему, по существу, безразлично, что он может умереть, я допускаю даже, что он убивает себя умышленно. И до тех пор, пока это так, ему нельзя помочь. Вот почему я говорю – поместите его в психбольницу, тогда он пройдет необходимый курс лечения.
В дверь постучали, Джонни пошел открыть. Оказалось, что это Люси Манчини.
– Джонни! – Она поцеловала его. – Как я рада!
– Да, давненько не виделись. – Джонни Фонтейн заметил, что Люси переменилась. Стала намного стройней, научилась одеваться и пострижена красиво – никакого сравнения, мальчишеская прическа была ей гораздо больше к лицу. Помолодела, похорошела – прямо не узнать, и у него мелькнула мысль, не составит ли Люси ему компанию, пока он здесь, в Вегасе. Приятно бывать на людях с красивой женщиной. Стоп, осадил он себя, уже готовый пустить в ход свои чары, она же лекарева подружка. Значит, отпадает. Джонни подпустил в свою улыбку дружеского лукавства: – Ты что ж это на ночь глядя приходишь в номер к мужчине, а?
Люси стукнула его кулачком по плечу.
– Мне сказали, что Нино заболел, что к нему вызвали Джула. Хотела посмотреть, может, надо чем помочь. Как он, Нино, ничего?
– Да ничего, – сказал Джонни. – Обойдется.
Джул Сегал между тем развалился на кушетке.
– Нет – чего, черт возьми! Предлагаю – давайте посидим, дождемся, когда Нино придет в себя, и хором уговорим его лечь в психушку. Люси, он тебя любит, может быть, у тебя получится? А вы, Джонни, если вы ему правда друг, поддержите ее. Иначе очень скоро печень нашего Нино займет почетное место среди препаратов какой-нибудь университетской лаборатории.
Его легкомысленный тон покоробил Фонтейна. И это врач? Не много ли себе позволяет? Он собрался было сказать об этом, но с кровати в эту минуту послышалось:
– Эй, ребятки, а не время ли нам тяпнуть?
Нино сидел в постели. С улыбкой глядя на Люси, он широко раскинул руки:
– А ну-ка, девочка, поди к Нино!
