Три пули влепил он в бочкообразную грудь Барзини, пока водитель и оба телохранителя очнулись от оцепенения и кинулись прочь, ища укрытия. Нери нырнул в толпу и юркнул за угол, где его ждала машина. Они вылетели на Девятую авеню, свернули налево. Не доезжая до Челси-парка, Нери – который тем временем скинул фуражку и переоделся – пересел в другую машину. Пистолет и полицейская форма остались на сиденье. Он знал, что от них избавятся. Через час Альберт Нери благополучно добрался до особняка в загородном имении и давал отчет Майклу Корлеоне.
На кухне, в доме покойного дона, Тессио коротал время за чашкой кофе, когда вошел Том Хейген.
– Майк готов ехать, – сказал он. – Пора звонить Барзини, скажите, пусть тоже выезжает.
Тессио поднялся и подошел к стене, где висел телефон. Набрал номер нью-йоркской конторы Барзини.
– Мы едем в Бруклин, – сказал он коротко и, повесив трубку, с улыбкой взглянул на Хейгена. – Ну, будем надеяться, Майк нам сегодня принесет удачу.
– Я в этом уверен, – серьезно отозвался Хейген.
Он проводил Тессио из кухни на крыльцо, и они пошли по пятачку к дому Майкла. В дверях их остановил один из телохранителей.
– Хозяин передал, что поедет отдельно. А вы вдвоем езжайте вперед.
Тессио, нахмурясь, оглянулся на Хейгена.
– Слушай, так нельзя – он мне весь порядок нарушает к чертовой матери.
В этот момент возле них выросли еще три телохранителя. Хейген мягко сказал:
– Я тоже не могу с вами ехать, Тессио.
Востролицый caporegime понял все во мгновение ока. Понял и принял. На долю секунды он поддался физической слабости – но лишь на долю секунды – и тотчас вновь подобрался.
– Скажи Майку, что это была деловая мера – он всегда мне нравился.
Хейген кивнул:
– Он это понимает.
Тессио на миг замялся, потом негромко спросил:
– Том, ты не можешь снять меня с крючка? По старой дружбе?
Хейген покачал головой.
– Не могу, – сказал он.
Он смотрел, как телохранители обступают Тессио, уводят его к машине. У него заныло внутри. Тессио был лучший солдат семейства Корлеоне – дон ни на кого так не полагался, за исключением Люки Брази. Жаль, что такой смышленый человек, в такие годы, допустил столь роковой просчет.
Карло Рицци, все еще в ожидании условленной встречи с Майклом, начинал нервничать, наблюдая все эти приезды и отъезды. Определенно происходило нечто важное – а его, похоже, опять оставляли в стороне. В нетерпении он позвонил Майклу. Ответил кто-то из внутренней охраны, пошел звать Майкла к телефону и вернулся с сообщением, чтобы Карло ждал спокойно: Майкл скоро освободится.
Карло снова позвонил любовнице, сказать, что, похоже, сумеет все-таки повезти ее ужинать, а после остаться на всю ночь. Майкл сказал, что уже недолго, – а деловой разговор в любом случае не займет больше двух часов. А там еще сорок минут на дорогу – и он в Уэстбери. Вполне можно все успеть. Карло уверил ее, что так и будет, и наговорил ей ласковых слов, чтобы не очень дулась. А пока решил переодеться, не терять на это дорогого времени потом. Только успел надеть свежую рубашку, как раздался стук в дверь. Сразу подумалось – это Майкл за ним послал после безуспешных попыток дозвониться, когда телефон был занят. Он пошел открывать – и вдруг обессилел от жуткого, отвратительного страха. На пороге стоял Майкл Корлеоне, и лицо его было ликом смерти – той, какая не раз являлась Карло Рицци во сне.
Позади него стояли Хейген и Рокко Лампоне. Очень серьезные, как люди, которые вынуждены, превозмогая внутреннее сопротивление, нести другу дурные вести. Они вошли, и Карло Рицци повел их в гостиную. Нервы сдают, думал он, оправляясь от первого потрясения. Слова Майкла настигли его, как удар, как внезапный физический недуг; его затошнило.
– Тебе придется ответить за Сантино, – сказал Майкл.
Карло не отозвался – сделал вид, что не понимает. Хейген и Лампоне разошлись в стороны и стали у правой и левой стены. Майкл стал к нему лицом.
– Это ты навел на Санни людей Барзини, – тусклым голосом сказал Майкл. – Маленькая комедия, которую ты разыграл с моей сестрой… – и ты поверил Барзини, что этим можно обмануть Корлеоне?
Забыв от непередаваемого страха всякую гордость, забыв о своем достоинстве, Карло Рицци проговорил:
– Клянусь, я не виноват. Жизнью своих детей клянусь – я ни в чем не виновен. Майк, не надо, прошу тебя – не делай этого, Майк.
Майкл спокойно произнес:
– Барзини мертв. Филипп Татталья – тоже. Я хочу сегодня разом свести все счеты моей семьи. Поэтому не говори мне, что ты не виноват. Сознайся – лучше будет.
Хейген и Лампоне, пораженные, глядели на Майкла во все глаза. Да, далеко ему еще до отца. Чего ради добиваться от этого предателя признания собственной вины? Вина – насколько это вообще возможно в подобных случаях – доказана. Ответ – очевиден. Значит, у Майкла до сих пор нет твердой уверенности в своем правомочии, значит, он до сих пор боится совершить несправедливость, мучится долей сомнения, которую способно устранить только признание Карло Рицци.
Карло молчал.
Майкл, почти что задушевно, продолжал:
