– Слушай сюда, ты, скользкий сукин сын, – проревел он, наваливаясь на стол, – и боссу своему передай, кто бы он ни был: Джонни Фонтейн не получит у меня роли никогда! И не важно, сколько мафиозных прихвостней сюда заявятся. – Он вновь опустился в кресло. – Прими совет, приятель. Джон Эдгар Гувер – думаю, слыхал, – Вольц саркастически усмехнулся, – мой близкий друг. Если он узнает, что на меня давят, вы и пикнуть не успеете, как вас прижмут.
Хейген не перебивал. От человека такого статуса он ожидал большей благоразумности. И как дурак сумел подняться до главы компании стоимостью в сотни миллионов долларов? Дон как раз ищет новые пути вложения денег, и если лучшие представители этой индустрии настолько тупы, то кино – хороший вариант, его стоит обдумать. Оскорбительный тон Хейгена нисколько не коробил – искусству переговоров он учился лично у дона. «Не выходи из себя, – наставлял тот. – Не угрожай. Договаривайся». По-итальянски «договаривайся» звучало как
– Вот моя визитка, – начал Хейген снова как ни в чем не бывало. – Я адвокат. Разве я похож на самоубийцу? С чего бы мне вам угрожать? Более того, я готов выполнить любое ваше условие, чтобы Джонни Фонтейн получил роль. Я и так уже немало предложил за столь небольшую услугу. Оказать ее, как мне видится, в ваших же интересах. По словам Джонни, вы тоже считаете, что он идеально подходит на эту роль. Будь это не так, никто вас ни о чем не просил бы. Если же вы тревожитесь за свои вложения, мой клиент готов профинансировать съемки. Однако скажу начистоту: мы примем любое ваше решение, даже отказ. Никто и не думает на вас давить. Мы в курсе ваших особых отношений с господином Гувером и, позволю себе добавить, уважаем вас за это. Мой босс относится к дружбе очень трепетно.
Вольц все это время рисовал закорючки большой красной ручкой, но на слове «профинансировать» навострил уши.
– Смета съемок составляет пять миллионов, – со знакомой снисходительностью произнес он.
Хейген присвистнул, демонстрируя, что впечатлен, и спокойно заметил:
– У моего босса есть друзья, которые поддержат его в этом предприятии.
Впервые за все время Вольц, похоже, отнесся к разговору серьезно. Он внимательно изучил визитку Тома.
– Я знаю почти всех крупных адвокатов в Нью-Йорке, но твое имя слышу впервые. Откуда ты, черт побери, взялся?
– Я веду корпоративную практику, и у меня лишь один клиент, – сухо отметил Хейген, поднимаясь. – Что ж, не буду отнимать у вас время.
Он протянул руку, Вольц ее пожал.
У двери Хейген повернулся к продюсеру.
– Знаю, вам часто приходится иметь дело с людьми, которые пытаются казаться важнее, чем на самом деле. В моем случае все наоборот. Почему бы вам не расспросить обо мне нашего общего знакомого? Если передумаете, наберите мне в гостиницу. – Он помолчал и добавил: – Между прочим, мой клиент способен сделать для вас то, за что господин Гувер не возьмется.
Вольц сощурился: видно, до него наконец дошел смысл сказанного.
– И кстати, я большой поклонник ваших фильмов, – сказал Хейген с максимальной почтительностью. – Надеюсь, вы сможете и дальше делать хорошее кино, столь необходимое нашей стране.
Ближе к вечеру Хейгену позвонила секретарша продюсера и сообщила, что через час за ним приедет машина и отвезет в загородный дом мистера Вольца на ужин. Дорога займет три часа, но в машине есть бар и кое-какие закуски. Хейген удивился, почему именно машина, ведь Вольц путешествует из дома на студию и обратно в частном самолете.
– Утром вас отвезут в аэропорт, поэтому мистер Вольц также советует вам взять вещи с собой, – вежливо добавила секретарша.
– Хорошо, спасибо.
Еще один повод для удивления. Откуда Вольц узнал, что Хейген возвращается в Нью-Йорк утренним рейсом? Он задумался. Скорее всего, Вольц пустил по его следу частных детективов. Выходит, он точно в курсе, кого представляет Том, а значит, кое-что знает о доне, и, соответственно, готов обсудить дело всерьез. «Что ж, может, еще и выгорит, – подумал Хейген. – Вдруг Вольц и правда умнее, чем показался утром?»
Дом Джека Вольца напоминал декорации к очень дорогому фильму: особняк в колониальном стиле, огромная территория, опоясанная грунтовой тропой для верховой езды, конюшни и выгон для табуна лошадей. Изгороди, клумбы и газоны аккуратнее, чем маникюр у кинодивы.
