― Отец за него тревожится. Очень уж тесную дружбу он свел с Моу Грином, хотим последить, как бы не допрыгался до беды. ― Ни к чему было рассказывать ей, что дон не только затем вкладывал деньги в строительство этой гостиницы посреди лас-вегасской пустыни, чтобы обеспечить сыну пристанище, но главным образом, чтобы создать себе плацдарм для захвата новых территорий.
Вскоре после этого разговора в гостиницу поступил работать новый врач ― доктор Джул Сегал. Тонкий, как хлыст, очень красивый, обаятельный, он показался Люси чересчур молодым, зеленым для врача. Она пришла к нему показать опухоль, которая выросла у нее на руке, повыше кисти. Три дня она раздумывала, борясь со страхом, а на четвертый пошла с утра в то крыло, где помещался врачебный кабинет. В приемной сидели и щебетали о своем две девицы из мюзик-холла. На зависть Люси ― блондиночки с персиковым румянцем. Хорошенькие, как ангелочки. Только слова, сказанные одной из них, противоречили этой видимости:
― Если меня и в этот раз запустили на Венеру, я ― все, завязываю с кордебалетом.
Когда дверь кабинета открылась и доктор Джул Сегал пригласил девицу войти, Люси едва было не сбежала ― и сбежала бы, будь поводом ее визита что-нибудь более интимное или серьезное. Доктор Сегал стоял в рубашке с открытым воротом, в легких летних брюках. Роговые очки и серьезная, спокойная манера держаться несколько обнадеживали, но все равно он производил несолидное впечатление, а Люси таила в глубине души старомодную уверенность, что несолидное с медициной несовместимо.
Когда она наконец зашла к нему, что-то в его поведении ― нечто надежное, основательное ― рассеяло ее сомнения, как дым. Он был немногословен, но без резкости, действовал обстоятельно, без спешки. Осмотрев шишку на руке, терпеливо объяснил, что это заурядная фиброма, род доброкачественной опухоли, и волноваться нет никаких причин. Потом взял со стола увесистый медицинский справочник.
― Протяните-ка руку вперед.
Люси с опаской вытянула обе руки. Тогда он первый раз улыбнулся.
― Сейчас я сам себя лишу гонорара. Вот этой книгой стукну вас по руке, и опухоль пройдет. Не обещаю, правда, что не вырастет когда-нибудь снова, но если резать, то вы по миру пойдете ― и притом с забинтованной рукой, да еще перевязки и так далее. Ну что, согласны?
Люси с облегчением перевела дух. Почему-то после этих слов она прониклась к нему полным доверием.
― Давайте. ― И в тот же миг испустила вопль: он со всего размаха хлопнул по руке тяжелой книгой. От шишки почти не осталось следа.
― Неужели так больно? ― спросил он.
― Да нет... ― Она смотрела, как он заполняет карточку с историей болезни. ― Можно идти, это все?
Он кивнул, не глядя на нее больше, продолжая писать. Люси вышла из кабинета.
Через неделю они встретились в буфете, и он подсел к ней у стойки.
― Ну, как рука?
Люси широко улыбнулась:
― Отлично! Вы применяете недозволенные методы, но результаты ― потрясающие!
Он хмыкнул.
― Еще как применяю ― вы и понятия не имеете... А я понятия не имел, что вы богачка. Местная «Сан» только что поместила список держателей «пунктов» в нашем отеле, и за Люси Манчини их значится целый десяток. Недурно! Мне бы такую кормушку.
Люси ничего не ответила, вспомнив внезапно о предостережении Хейгена. Ее собеседник снова хмыкнул:
― Да вы не пугайтесь, я знаю, что почем. Ширмой служите, всего-то и делов, в Вегасе такое на каждом шагу... А не хотите ли составить мне вечерком компанию ― заглянем в кабаре, поужинаем, я даже для вас на фишки разорюсь.
Она заколебалась. Он настаивал. В конце концов она сказала:
― Я бы с удовольствием, только боюсь обмануть ваши надежды. Я не по этой части, как говорится, а в Вегасе девушки ― сами знаете...
― Я вас потому и приглашаю, ― бодро отозвался Джул. ― Я прописал себе сегодня отдых до утра.
Люси печально усмехнулась.
― Значит, это так очевидно? ― Джул энергично замотал головой. ― Ладно, поужинаем, но чур на фишки я разоряюсь сама.
За ужином в кабаре Джул, пользуясь наглядной демонстрацией обнаженных грудей и бедер, насмешливо, но добродушно развлекал ее ученым трактатом о различных типах упомянутых грудей и бедер. После ужина они на пару играли в рулетку ― и выиграли больше сотни долларов. Потом поехали на озеро и целовались при луне, на плотине Боулдер-Дэм. Он попробовал было пойти дальше, но, когда она решительно оттолкнула его, принял свое поражение беззлобно.
― Я же тебя предупреждала, ― полуукоризненно-полувиновато сказала Люси.
― Но я не мог хотя бы не попытаться, ― отвечал он, ― ты бы жутко обиделась. ― И она невольно прыснула, потому что он сказал правду.
