Джонни смотрел, как двое мужчин с помощью официанточки раздевают Нино, укладывают под одеяло. Кассир тем временем подсчитывал фишки Нино, делая пометки на одном из бланков и охраняя стол с фишками банкомета.
Джонни спросил:
― И часто это с ним бывает?
Кассир передернул плечами.
― Сегодня вырубился раньше обычного. Первый раз мы вызывали здешнего врача, он привел мистера Валенти в порядок ― дал ему что-то и прочитал, как бы сказать, наставление. После этого Нино велел не звать врача в таких случаях, просто уложить его в постель, а к утру он сам оклемается. Так мы и делаем. Везет человеку, вот и сегодня он выиграл, почти три тысячи.
― Знаете что, все же давайте сюда врача, ― сказал Джонни Фонтейн. ― Надо будет, весь игорный этаж обыщите, но чтобы был.
Минут, может быть, через пятнадцать в номер вошел Джул Сегал. Джонни с неприязнью отметил, что этот тип так и не научился оформлять себя, как полагается врачу. Синяя, крупной вязки тенниска с белой каймой, белые замшевые мокасины на босу ногу. Черный докторский саквояж выглядел у него в руках просто нелепо.
― Вам бы носить свои причиндалы в спортивной сумке, ― бросил ему Джонни. ― Советую подумать.
Джул понимающе оскалил зубы.
― Да уж, все лучше, чем наш врачебный вещмешок. Народ пугается. Хотя бы цвет переменили. ― Он прошел в спальню, где лежал Нино, и, открывая саквояж, прибавил: ― Спасибо вам за присланный чек. Но только это много за консультацию. Я на столько не наработал.
― Ладно, ― сказал Джонни. ― Не наработал он. И вообще, когда это было, пора забыть. Скажите лучше, что с Нино?
Джул быстрыми, ловкими движениями осматривал лежащего: послушал сердце, пощупал пульс, измерил давление. Потом вытащил из чемоданчика шприц, небрежно всадил иглу в руку Нино и нажал на головку поршня. С бесчувственного лица понемногу сходила восковая бледность, щеки порозовели, будто кровь быстрей побежала по жилам.
― Диагноз простой, ― бодро отозвался Джул. ― Когда он тут у нас хлопнулся первый раз, я воспользовался случаем и, пока он не пришел в себя, отправил его в больницу. Там его обследовали. Сахарный диабет. В легкой степени ― лекарства, диета, и живи до ста лет. Ваш друг с ним упорно не желает считаться. И к тому же упорно спивается. Печень почти разрушена, очередь за мозгом. Ну, а то, что случилось сейчас, ― это кома. Мой совет ― класть в больницу.
Джонни вздохнул с облегчением. Стало быть, ничего страшного ― Нино просто следует обратить внимание на свое здоровье, вот и все.
― То есть вы хотите сказать, такую, где отваживают от бутылки?
Джул подошел к бару в дальнем углу комнаты и налил себе выпить.
― Нет, ― отозвался он. ― Я хочу сказать ― в психиатрическую. Или, как принято в обиходе, ― дурдом.
― Вы что, смеетесь? ― сказал Джонни.
― Я говорю серьезно. Я не секу в тонкостях психиатрии, но все же кое-что мне известно, профессия требует. Вашего друга Нино можно бы привести в приличное состояние ― при условии, что он не до конца еще загубил свою печень, а это с определенностью выяснится лишь при вскрытии. Но главный непорядок у него с головой. Ему, по существу, безразлично, что он может умереть, я допускаю даже, что он убивает себя умышленно. И до тех пор, пока это так, ему нельзя помочь. Вот почему я говорю ― поместите его в психбольницу, тогда он пройдет необходимый курс лечения.
В дверь постучали, Джонни пошел открыть. Оказалось, что это Люси Манчини.
― Джонни! ― Она поцеловала его. ― Как я рада!
― Да, давненько не виделись. ― Джонни Фонтейн заметил, что Люси переменилась. Стала намного стройней, научилась одеваться и пострижена красиво ― никакого сравнения, мальчишеская прическа была ей гораздо больше к лицу. Помолодела, похорошела ― прямо не узнать, и у него мелькнула мысль, не составит ли Люси ему компанию, пока он здесь, в Вегасе. Приятно бывать на людях с красивой женщиной. Стоп, осадил он себя, уже готовый пустить в ход свои чары, она же лекарева подружка. Значит, отпадает. Джонни подпустил в свою улыбку дружеского лукавства: ― Ты что ж это на ночь глядя приходишь в номер к мужчине, а?
Люси стукнула его кулачком по плечу.
― Мне сказали, что Нино заболел, что к нему вызвали Джула. Хотела посмотреть, может, надо чем помочь. Как он, Нино, ничего?
― Да ничего, ― сказал Джонни. ― Обойдется.
Джул Сегал между тем развалился на кушетке.
― Нет ― чего, черт возьми! Предлагаю ― давайте посидим, дождемся, когда Нино придет в себя, и хором уговорим его лечь в психушку. Люси, он тебя любит, может быть, у тебя получится? А вы, Джонни, если вы ему правда друг, поддержите ее. Иначе очень скоро печень нашего Нино займет почетное место среди препаратов какой-нибудь университетской лаборатории.
Его легкомысленный тон покоробил Фонтейна. И это врач? Не много ли себе позволяет? Он собрался было сказать об этом, но с кровати в эту минуту послышалось:
― Эй, ребятки, а не время ли нам тяпнуть?
Нино сидел в постели. С улыбкой глядя на Люси, он широко раскинул руки:
― А ну-ка, девочка, поди к Нино!
