Людской поток при входе на Крымский мост был встречен первой полосой оцепления, в котором стояли в три ряда омоновцы, вооруженные щитами и дубинками. Напор толпы был силен, цепи охранения оказались прорванными, а разъединенные омоновцы теряют всякую боеспособность. Победа всегда вдохновляет, придает и силу, и решимость. Людской селевой поток двигался дальше, к Смоленской площади, где также без особого труда прорвал вторую цепь стражей порядка. В руках у демонстрантов оказалось несколько "трофейных" грузовиков, которые шли во главе колонны, играя роль ударного авангарда, у Нового Арбата толпа почему-то разделилась: относительно небольшая часть тысяч 18-20 - направилась к Белому дому, в то время как остальная: масса продолжила марш по Садовому кольцу, направляясь к Останкинскому телецентру. Легко, очень легко, - это вызывает подозрения, что власти специально расставляли ловушку, - демонстранты прорвали осадное кольцо вокруг Белого дома, растащили в стороны "спираль Бруно" - заграждения из колючей проволоки, отогнали автомашины, и тут же начался митинг - перегруженный эмоциями, бестолковый, сумбурный.
Освобождение Белого дома оказалось неожиданным для его сидельцев, у руководства Верховного Совета не было никакой осмысленной и продуманной программы действий. Потому-то и сорвались с языка у А. Руцкого два лозунга: "На мэрию!" и "На Останкино!". Здание мэрии было рядышком, прямо через улицу, люди видели, что именно туда скрылось большинство омоновцев из разорванного оцепления. Детонатором для штурма мэрии послужили автоматные очереди, прогремевшие из ее окон и унесшие жизни первых жертв этого трагического дня. Распаленные демонстранты, часть из которых была вооружена захваченными автоматами, вместе с защитниками Белого дома ворвались в мэрию, где завязался бой, больше шумный, чем кровавый. Загнав омоновцев на верхние этажи, атакующие большей частью вернулись в Белый дом, а частью, повинуясь приказу идти на Останкино, погрузились на захваченные или услужливо подставленные грузовики и двинулись в район телецентра.
Подавляющее большинство свидетельств очевидцев, выступавших по свежим следам событий в центральных газетах, говорило о том, что от Белого дома на "Останкино" ушли немного людей, основная масса либо двигалась по Садовому кольцу, либо стихийно собиралась по дороге, особенно вдоль проспекта Мира. Власти имели в своем распоряжении достаточно сил и средств, чтобы остановить и рассеять демонстрантов, но они не сделали этого, сосредоточив все резервы на блокировании наиболее коротких и прямых подходов к Кремлю. Убедившись, что скопления людей удаляются от Кремля и движутся к телецентру, власти сняли основные силы и бросили их на "Останкино", легко обогнав по боковым улицам медленно двигавшихся пеших демонстрантов.
В результате совершенно безоружная толпа численностью 12-15 тыс. человек подошла к главным зданиям телецентра около 18 часов вечера. Там начался митинг, на котором особенно запомнилось выступление несдержанного генерал-полковника Альберта Макашова, бывшего командующего Приволжско-Уральским военным округом. Через громкоговорители он требовал сдачи телецентра повстанцам, не стеснялся в выражениях, в воспоминаниях часто упоминаются его слова: "Эй, крысы! Крысы! Выходите! Каждому, кто добровольно выйдет, будет сохранено одно яйцо! Сопротивление бесполезно. Ельцин вас предал. Вы окружены превосходящими силами!"
Реальное соотношение сил было совершенно иным. За прочными стенами зданий находилось несколько сотен готовых к бою спецназовцев. Буквально в сотне метров, скрытые главным корпусом телецентра, стояли наготове две дюжины БТРов с крупнокалиберными пулеметами из дивизии внутренних войск им. Дзержинского. У Макашова же в лучшем случае были два десятка вооруженных автоматами ополченцев, несколько грузовиков и, как выяснилось, один гранатомет.
Целый час с лишним на улице Королева шло словоизвержение, сыпались угрозы, проклятия. Настроение людей можно было понять. Ненависть к "Останкино" была вызвана самими ангажированными тележурналистами, которые без зазрения совести врали, клеветали, стращали и вообще служили для президента и правительства агитпропом еще худшим, чем в советское время. На требования предоставить эфир никто не отвечал, руководство телецентра не вышло на переговоры с руководством демонстрантов. Тогда в 19.05 грузовик по приказанию Макашова двинулся тараном на дверь главного входа в здание телецентра. Почти одновременно раздался взрыв мины, пущенной из гранатомета. В ответ из окон, с крыши и из-за парапетов здания хлынул свинцовый ливень. Стреляли на поражение почти в упор по толпе. Сам Макашов и окружавшая его горстка вооруженных бойцов оказались у стен здания, "мертвой зоне". Автоматные очереди косили без разбора людей, стоявших плотной массой на пустынном пространстве улицы Королева, где не было никаких укрытий.
