А вот дальше приключился страшный конфуз, который повлиял на всю последующую историю страны и расстановку сил на астанинском Олимпе. Когда информацию о деньгах Кажегельдина передали швейцарским прокурорам, те начали расследование и быстро выяснили, что вместе с премьер–министром Казахстана счета в тех же банках держит и президент Казахстана Назарбаев. И получает на них деньги от тех же компаний и по тем же схемам, что и Кажегельдин.
Дальше было много крика: президент кричал на шефа КНБ Мусаева, Генерального прокурора Хитрина и на меня, как на руководителя финансовой полиции, почему мы начали свое швейцарское расследование, которое привело к таким катастрофическим результатам. Аргумент — «вы сами этого требовали» — в расчет не принимался. Замять дело было уже невозможно — швейцарские следователи занялись самостоятельными проверками и начали делиться своими открытиями с департаментом юстиции Соединенных Штатов.
Так от спички, зажженной самим Назарбаевым, разгорелся «Казахгейт». Кажется, это был первый раз, когда я усомнился, действительно ли мой тесть такой великий стратег, как это было принято считать. Все–таки, это было не так уж умно — заставлять собственные службы искать деньги «партнеров по бизнесу» в том месте, где лежат твои собственные — в тех же швейцарских и лихтенштейнских банках.
Так идея стравить Гиффена и Балгимбаева с Кажегель–диным дорого обошлась всем участникам этой истории, включая самого президента. Первой жертвой пал премьер: он отправился в отставку и на долгие годы стал главным оппозиционером назарбаевского режима. На родине над ним устроили показательный заочный судебный процесс, сценарий которого повторится спустя десять лет, уже в процессе надо мной.
Машина подавления инакомыслия еще не была столь хорошо отлажена, как сегодня, и Назарбаев временами впадал в панику. Ему казалось, что игра окончательно вышла из–под его контроля.
Кстати, Кажегельдин оказался косвенным виновником того, что достаточно мягкий до того времени режим личной власти занялся политическим сыском. Инстинктивный страх потерять власть движет диктаторами значительно сильнее, чем любые другие чувства, а президент был тогда сильно напуган. Именно страх делал его безумным и эмоциональным при принятии тех или иных решений.
Опальный Акежан не сидел сложа руки, а пытался нанести как можно более ощутимый ответный удар. При его активном участии правосудие Соединенных Штатов открыло дело о взятках, которые платили американские нефтяные компании высшим казахским чиновникам за получение доступа к энергоресурсам. Главный фигурант дела — Нурсултан Назарбаев, незаконно получивший на свои счета около миллиарда долларов.
Маленькая ремарка. В 2005 году, когда я работал в МИДе, К. Токаев рассказал мне, как он с успехом лишил Кажегельдина казахского гражданства. Ему лично пришлось этим заниматься, поскольку хитрый и трусливый Идрисов, будучи тогда послом в Лондоне, где живет Кажегельдин, боялся предпринимать какие–то шаги, и всю работу выполнил его молодой консул — сын бывшего замминистра МИДа А. Шакирова. Назарбаев остался доволен и высоко оценил это славное деяние Токаева, ведь теперь Кажегельдин юридически не мог быть его соперником на президентских выборах.
Балгимбаев с Гиффеном праздновали победу, которая оказалась весьма кратковременной. Именно они вскоре стали главными жертвами, которых накроет волна «Казах–гейта». Но в 1998-м Джеймс еще успел оказать Назарбаеву важную услугу: он помог написать Программу стратегического развития Казахстана — 2030», которую президент до сих пор успешно выдает за плод своего ума.
Я же был случайным свидетелем того, как программа писалась на самом деле. Заехав в резиденцию «Кара — Откель» под Астаной, я застал тестя в обществе Гиффена и вашингтонского консультанта профессора Марка Сие–геля, бывшего исполнительного директора Национального комитета демократической партии, получавшего 3000 долларов в день, когда он работал на Назарбаева. Профессор Сиегел пел дифирамбы Назарбаеву за его мудрейшее решение построить в степи новую столицу и за президентскую гениальную идею по написанию стратегии развития страны до 2030 года, подготовленную Джеймсом Гиффеном с его консультантами. Более довольное выражение лица у президента я редко видел: Астана всегда была его любимой игрушкой, и разговор о ней неизменно повышает его настроение. А тут его мудростью восхищается не местный лизоблюд, а американский ученый.
Когда я спросил у знающих людей, зачем профессор так старается произвести впечатление на Назарбаева, мне ответили, что ему хорошо платят. За что? За написание долговременной программы развития Казахстана, над которой секретно работает группа американских аналитиков во главе с этим профессором. Отвечает за проект Гиффен.
Вскоре все перекрестки страны были украшены билл–бордами с портретами Назарбаева и цитатами из его мудрой программы «2030», которую в народе быстро прозвали программа на «полдевятого».
Однако дождаться благодарности за услугу Гиффену не удалось.
