Сергей вздохнул с облегчением. Камень с души…
– Но он в шоке. На вас написана жалоба. Там утверждается, что вместо оказания помощи вы просто-напросто убили Кая Кислевского, зная о его страховке. Он требует моральной компенсации, а также наказания виновных. Когда он выйдет из реабилитационного центра, возможно, он подаст на «ТайСинк» в суд.
Сергей помолчал. Значит, так все оборачивается.
– Вернемся к разговору о страховке. Кроме туристов, кто получает страховку на случай смерти?
– Сотрудники «ТайСинк», – сказал Сергей.
– Все сотрудники «ТайСинк»? Кроме вас. Правильно?
– Я внештатный сотрудник, с ограничением в правах. Впрочем, если быть точным, я не единственный такой. Есть еще как минимум пятеро…
– Но это правда?
– Да.
– Почему у вас нет страховки, Сергей?
– Вы же читали мое личное дело? – он сложил руки на груди. Давай, подумал Сергей, выкладывай.
Ольга вздохнула.
– Как с вами трудно! Ну хорошо. За что вы приговорены к заключению в этом временном поясе?
Сергей улыбнулся, не разжимая губ. Вспомнился фильм «Побег из Шоушенка», спокойный голос Моргана Фримена…
– Думаю, за неправильный переход улицы.
– Что? Перестаньте шутить, Толоконников. Это официальный вопрос. Беседа записывается.
– Эта запись может служить доказательством в суде?
– По закону – да.
– Значит, если я сделаю вам сейчас предложение – мне придется жениться?
Ольга помедлила, испытующе глядя на Сергея. Потом вдруг неожиданно улыбнулась:
– Только в том случае, если я скажу «да».
Сергей встретился с Вадимом в кафе на тверской площади. Взяли пиво и фисташки. На столе горела керосиновая лампа в медной окантовке. В ее свете лица казались непривычными, искаженными, рваными… Словно и не Вадим, мировой мужик, словно и не Серега, лучший друг мирового мужика…
– Что интересного нашел? – спросил Сергей.
– Ох, чую я, что-то тут неладно. Оля Горохова – слишком крупная рыба для нашего водоема.
– А факты?
– Нет фактов. Это и настораживает, Серега. Много перерыли архивов, а нашли лишь ее работу с длинным и сложным названием… что-то там о психотипах, эмпатии и запечатлении… Но интересные идеи. Суть сего труда сводится к одному: сосланных НУЖНО прощать. Досрочное освобождение.
– И по какому принципу будет приниматься решение о досрочном освобождении?
– Способность любить.
– Ты серьезно?
– Вот и меня насторожило, – сказал Вадим. – Но суть такова. Люди, отправленные на пожизненное в иное время – испытывают страшнейший душевный дискомфорт. Культурный шок, слышал?
– И даже знаю по себе, – усмехнулся Сергей.
– Так вот. Условием возвращения в родное время будет то, что эти заключенные обзаведутся дорогими людьми в том времени, куда их сослали.
– Пресловутая «способность любить»?
– Именно.
– Тогда я не подхожу.
– А никто не подходит. В том-то и противоречие! Люди, которые обзаведутся семьей в другом времени, вряд ли захотят семью покинуть. А которые не обзаведутся – им просто не позволят вернуться. Вот такая фигня. А ты… ты бы хотел назад?
Сергей надолго замолчал.
– Пожалуй, – сказал он наконец. – Мне нравится это время, но… я задумываюсь… Иногда я хочу вернуться домой… Иногда.
Вадим почесал себя за ухом. Улыбнулся.
– Она тебе нравится? Только честно.
– Да.
Вадим внезапно нахмурился.
– Бойся ее, Серега, – сказал Вадим серьезно. – Она идеалистка. Причем в худшем варианте – паладин, белый рыцарь. Крестоносец. Смотри, как бы тебе под этот ее крестовый поход костьми не лечь…
Я даже боюсь представить, какими методами она будет проверять эту свою «способность любить»…
– В чем принцип зачистки? – сказал Сергей. – Очень просто. Я объясню. Убрать инородные этому времени объекты, убрать отпечатки, следы, все, что может навести на след «туристов» или «ТайСинка». Часто это приходится делать вручную. Но в специально оборудованных квартирах – в так называемых «номерах», мы используем «вакуумный пылесос». Закрываются все двери, окна – они рассчитаны на герметичное закрытие – и включается утилизатор. Конечно, в это время находится внутри квартиры не рекомендуется…
– У нас есть запись камер слежения, – сказала Ольга. За ее спиной Вадим показал знаками: держись, мы с тобой! Прорвемся.
– Каких камер слежения?
– У внутреннего отдела есть свои камеры. Секретные, конечно. Отдел зачистки не имеет сведений о размещении этого оборудования…
Вадим презрительно фыркнул.
– Приступим, – сказала Ольга.
На видеозаписи четко видно, как сотрудник отдела зачистки, опознанный как Толоконников Сергей Сергеевич, выходит из комнаты, держа в руках открытый чемоданчик. Ставит его на стол. На том же столе пластиковая банка со сливочным маслом. Сотрудник достает из чемоданчика бутерброд, завернутый в пленку, разворачивает, проглатывает кусок колбасы, открывает банку, намазывает маслом оставшийся от бутерброда хлеб (долго и тщательно), а потом не торопясь съедает. Лицо при этом у него невероятно задумчивое. Вертикальная морщинка между бровей…
Неужели я выгляжу таким уродом, подумал Сергей. Таким хладнокровным убийцей?