Подобрав к бокам восемь пар больших ног, прижав к животу десять пар малых ног, убрав внутрь две передние пары челюстей и прикрыв глаза, я превратился в большой коричневый хитиновый шар. Если закрыть глаза и отрешиться от внешнего мира, то можно не увидеть, но сознать всю вселенную. И то, что сейчас к угнанной мною шлюпке, которую я выставил на видном месте у опушки леса, приближается десантный катер моих бывших спасителей, учителей и, чего уж там, хозяев, не было для меня секретом.
Громадная махина корабля, оставив красивый инверсиционный след в атмосфере моей планеты, аккуратно приземлилась рядышком со шлюпкой. Выдвинулись опоры, открылись двери. Два десантника вышли из проёма, осмотрелись и, закинув тяжёлые штурмовые винтовки за спину, не торопясь направились к шлюпке. Потом из катера вышел ещё один человек, тот, кого я почитал как отца. Хотя в моём понимании у меня не может быть отца, но он был мне дорог. Он был моим учителем. Другом и кормильцем. Я поспешно спустился с дерева и побежал к нему. Ну прям как собака дрессированная. Большая такая, многоногая, покрытая хитином псина, весом в полтора центнера.
– Я знал, что вы прилетите, батюшка.
– Мы тоже знали, что ты знаешь, что мы прилетим. – Он вытащил из кармана кисет, трубку и начал неторопливо забивать её табаком. – Значит решение твоё серьёзное. – Оглядевшись и не найдя ничего походящего священник присел прямо на траву.
– Сорок лет я летал с вами по Галактике, много раз спасал ваши корабли, крепил вашу веру и был хорошим христианином, даже, несмотря на то, что вы считаете, что у меня нет души.
Отец Аврелий слушал меня, согласно качая головой. Он был очень стар по людским меркам. Я смотрел на него, чётко осознавая, что, наверное, вижу его в последний раз.
– Когда я увидел тебя в первый раз, ты был вот таким. – Он рукой показал, каким я был крохотным. – Теперь ты возмужал, но по меркам своих соплеменников ты ещё младенец. Не рановато ли ты вернулся домой?
– Нет, отец. – Я выпрямил свои боковые ноги и показал ему, какой я теперь большой, на корабле я никогда не мог выпрямиться на своих ногах, мне там вечно не хватало места. – Я столько лет жил с вами, и понял, почему вы такие хрупкие и нежные, стали такими сильными и могучими. Властелинами галактики. Теперь я вернулся, чтобы дать своему народу то, что я получил от вас. Веру в Иисуса.
– Хех. – он выпустил из ноздрей остро пахнущий дым и, прищурившись, посмотрел на меня снизу вверх. Если бы я мог прищуриться, я бы тоже это сделал и ответил бы ему взглядом сверху вниз. – Вообще-то твои соплеменники в нашу первую встречу хотели тебя съесть. И насколько мы понимаем критерии их отбора, они и теперь имеют на это право. Сейчас, когда ты взрослый. Тебя в этом ничего не смущает?
– Нет у них власти надо мной больше, чем даст им господь свыше.
– Мудрые и смелые речи, которые никак не совпадают с моим представлением о тех, с кем ты хочешь договариваться. В моём понимании они ушли недалеко от насекомых.
Мимо нас прошли десантники, они с натугой волокли на себе какое-то оборудование.
– Разве вы не заберёте шлюпку с собой?
– Нет. Ребята считают, что тебе надо где-то жить, мы скажем, что шлюпка разбита. Что-то они хотят забрать оттуда, чтобы ты не смог улететь, у них на это свои причины. Но еду, теплоэлементы и передатчик они тебе оставят. Во всём нашем флоте нет ни одного человека, которому бы ты не спас жизнь. Недаром у тебя имя Пророк.
– У меня не только имя. У меня ещё и народ. Племя. Оно даст вам целую кучу пророков.
– Не очень мы в это верим,- клубы дыма на мгновение закрыли его лицо. – Когда мы просекли твои необыкновенные способности, то конечно Церковь захотела получить ещё таких же как ты. Предсказателей. Многоногов разумных, видящих сквозь вселенные. Мы брали особей крупных, брали мелких, даже воровали у твоих собратьев икру. Всё это дало нулевой результат. Твои соплеменники живут на уровне каменного века, даже хуже, а разумных среди них, никого, кроме тебя. Поэтому мы и оставляем тебе передатчик, чтобы ты нам сказал, когда тебе надоест. И ещё мы оставим на орбите станцию с наблюдателями, может быть мы успеем тебя спасти, если будет совсем плохо.
– Это мой мир. Я тут знаю почти все. Помню. Например вон тот куст ядовитый, а вон то дерево может перемещаться, – он оборвал меня взмахом руки.