- Нет, - тут она вытерла слеза пальцами и улыбнулась. – Ты дал мне надежду…
***
Письмо доставил в цитадель человек с корабля, вошедшего в порт в день зимнего солнцестояния. Всего три строчки, написанные твердым уверенным почерком:
- Капитан велел передать вам, милорд шевалье, что корабль будет готов к отплытию через три часа, - сказал матрос. – Каюты для вашей милости и ваших спутников готовы. У вас будут еще какие-нибудь пожелания к моему капитану?
- Нет, - ответил я, пряча письмо. – Ступайте.
Итак, наступает час «Икс». Час выборов нового великого магистра. И час моего позора или славы. Оливер де Фаллен ждет меня в Рейвеноре с новостями. Что ж, у меня есть, что сказать Высокому Собору – и не только им. Есть, чем удивить высших сановников братства.
В Фор-Авеке мне осталось сделать только три дела.
Сообщить байору Домашу, что с этого момента он назначается комендантом крепости до прибытия нового шевалье.
Предупредить Элику, что мы отправляемся в путь.
И собрать свои вещи.
- Шевалье Эвальд де Квинси де Латур, маркиз Дарнгэм!
Я вошел в зал, наполненный народом. Десятки пар глаз посмотрели на меня. Я поклонился, как и полагалось по этикету – сначала пустующему креслу великого магистра, затем правой части зала, где восседали командоры, верховный имперский инквизитор Тома де Лиссард, верховные маги Охранительной Ложи, легат императора и орденские шевалье, после левому крылу, где сидели рыцари-выборщики, представители городских магистратов и общин. Встретился взглядом с Оливером де Фалленом – великий подскарбий братства сидел справа от императорского легата. Кресло рядом с де Фалленом было пустым: это было мое кресло.
- Займите свое место, шевалье! – провозгласил церемониймейстер самым спесивым тоном.
Я прошел направо, метя начищенный паркет полами своего плаща и сел рядом с де Фалленом.
- Вы готовы? – шепнул скарбничий.
- Да, милорд.
- Отлично. Сейчас будет говорить де Бонлис. Это должно быть интересно…
- Великий маршал пресвятого братства фламеньеров Ногарэ де Бонлис де Ретур, вам предоставляется слово! – объявил церемониймейстер.
Маршал неторопливо вышел в центр зала, взошел на подиум для ораторов. Принял самую важную позу и заговорил негромко и медленно, точно хотел, чтобы каждое его слово впечаталось в наше сознание.
- Милорды, члены большого совета и подданные его величества императора Ростиана! - начал он. – В начале своей речи я бы хотел выразить свою искреннюю скорбь по поводу кончины моего доброго друга, великого магистра святого братства Матери-Воительницы, светлейшего брата Эльмара де Ганнона. Он был славным воителем и прекрасным рыцарем, честным, отважным и бескомпромиссным. Именно под его водительством мы отвоевали у язычников и терванийских наймитов Роздоль и покончили с набегами на наши восточные границы. Именно благодаря мудрому руководству брата Эльмара наша Матерью хранимая империя вкушала долгие годы благословенного мира и спокойствия. Однако все мы смертны, и ныне брат Эльмар покинул нас, дабы присоединиться к Четырнадцати избранным Матерью и небесному воинству героев братства. Пришло время подумать, кто займет его место в братстве и станет хранителем наших священных традиций. И я безмерно горд тем, что в своем духовном завещании брат Эльмар указал мое имя. Позвольте же мне, воздав дань памяти светлой памяти моего покойного друга, выступить перед вами с речью, в которой я, как кандидат на должность великого магистра, изложу свои планы и свое видение нашего общего будущего!
Де Бонлис говорил долго. Наверное, не меньше часа. Речь его была выспренной и витиеватой, в ней было много воды и несущественных подробностей, но эмоциональных моментов в ней тоже было предостаточно. Особенно когда маршал заговорил о Тервании. Лицо его изменилось, глаза загорелись фанатичным огнем. И если вначале он говорил тихо, то теперь чуть ли на крик сорвался.
