И английские католики, что опирались на широкие массы беднейшего, в основе своей сельского населения, очень даже поддержали бы такие идеи. Они и так, как сказывали Папе, потихоньку проникали на остров. Ведь протестанты-лицемеры безжалостно лишали их средств к существованию, но так истово при этом молились…
Купцы же английские прекрасно знали о том, как славно поставил дела в своем домене Андреас. И селян умиротворил. И с купцами дружен. И горожане его ценят. Поэтому сильным пугалом он для них не выступал.
Про военную репутацию, которая могла бы разом успокоить шотландцев и заставить задуматься всех иных врагов Англии, и говорить не приходилось. Поэтому Папа был уверен – ему достаточно выпустить эту энциклику и постараться предать ее максимальной огласке. Англичане все сами сделают, буквально вырывая из рук Константинопольского Патриархата его жертву. И не давая возродить по-настоящему Империю Ромеев.
Так-то Папа Павел IV было не против самой идеи, но только не под эгидой православия. Да и иметь в тех краях россыпь преимущественно католических государств выглядело для него куда интереснее…
Медленно протекала ночь. Точнее уже не ночь, а раннее утро. Просто солнце еще не успело выбраться из-за горизонта, чтобы развеять тьму своими потоками жизнерадостных фотонов.
Андрей не спал.
Снова.
Он, как и тогда, перед битвой с Селимом, чувствовал себя взволнованным. Настолько, что сон его не брал.
Кофе пить не хотелось.
Как и вино, и чтобы-то ни было еще.
Хотелось курить.
Жутко.
Но табак еще был не доступен Андрею. Да и раньше он как-то не тянулся к нему. Заядлым курильщиком в силу занятий спортом он в прошлой жизни не был. Скорее почитателем хорошего кальяна, которые в здешних краях уже знали, но использовались совсем для других целей, «заряжая» в него отнюдь не табак…
Беда.
Посему, за неимением гербовой бумаги, приходилось подтираться наждачной. То есть, просто крутить в руке монетку, пытаясь успокоиться и достигнуть некоего медитативного состояния. Ибо из головы Андрея все никак не отпускал разговор, произошедший накануне утром…
Торговцы, что окружали легион настоящим табором, внезапно стали спешно сворачиваться и отбывать. На первый взгляд очень хаотично, но если приглядеться, то можно было заметить – куда угодно, кроме одного направления. Из-за чего князь сделал все необходимые выводи и, поймал одного из них, попытался расспросить:
– Кто идет?
Тут и семи пядей во лбу не требовалось, чтобы понять – кто-то решил напасть на легион. И торговцы разбегались, опасаясь попасть под раздачу. Собственно, такой неявный способ разведки Андрей и задумал, когда привлекал к себе местных деятелей. Волей-неволей они станут лакмусовой бумажкой безопасности, загодя извещая о неприятностях.
– Эмир Алеппо[30], - после некоторого колебания ответил он.
– У него есть что взять? Из того, что вы захотите купить?
– Ты так уверен в победе? – удивился этот армянин даже слегка опешив.
– А ты так уверен в моем поражении?
– Эмир знает о том, как ты разбил Селима. И он не совершить его ошибок. Так что… – развел руками торговец.
– Ждите невдалеке. Если я проиграю – вы купите трофеи у него, а если выиграю, то у меня.
– Не уверен, что он готов продавать твоих лошадей и доспехи.
– Я все сказал, – холодно произнес князь. – Хочешь – беги. Но тогда не рассчитывай на выгоду от права первого на наиболее интересную сделку.
Армянин кивнул.
Отвернулся.
Сделал шагов пять.
Остановился.
Повернулся.
– Почему?
– Что почему?
– Ты ведь даже не спрашиваешь, сколько и каких у него войск. Неужели тебе все равно? У тебя хорошие воины, но их мало…
– И выеденного яйца не стоят те полководцы, что побеждают числом. Уж тебе ли не знать этого? Рядом же постоянно гремят войны османов с персами.
– Мы все успели удостовериться в твоем здравомыслии и трезвости. И теперь такое упрямство. – На что Андрей лишь пожал плечами. Армянин же меж тем продолжил: – Он нападет ночью. Чтобы избавиться от твоего преимущества в огненном бое. И исход битвы решит только число и храбрость воинов, которые сойдутся лицом к лицу. У него в несколько раз больше воинов. Ты понимаешь, что это значит?
– То, что по утру мне придется переносить лагерь. Трупы на жаре быстро начнут вонять, а похоронить их всех мы быстро не успеем.
– Ты не похож на безумца, – покачал головой армянин. – Ты же вон как ловко все задумал с нами. Чтобы мы невольно выступали твоими соглядатаями. Почему же ты упорствуешь? Ты еще можешь отойти. У тебя хорошие запасы провианта. Без нас твой легион очень подвижен. Он тебя не догонит. И ты можешь его долго водить за нос и, дождавшись истощения его запасов, ударить…
– Я не вступаю в безнадежный бой. Я собираюсь выйти победителем.
– Эмир не собирается брать вас в плен. Вас убьют. Всех. Даже если вы попытаетесь сложить оружие и сдаться.
– Русские не сдаются.
– И много у тебя этих русских?
