— Как никогда.
— Эта любовь может принести много горя нам обоим.
— Это неважно. Я люблю тебя, Домино.
— Я чувствую, как от лезвия исходит жар драконьего огня, — сказала она. — Это правда. И теперь в моем сердце нет чувства обреченности. Я согласна стать твоей женой.
День заканчивался, свод неба над океаном окрасился розовым и пурпурным цветом, ветер окреп и развевал штандарты на площади перед башней Гельдавур. Ничего не изменилось на площади, только посланец магистров покинул собрание, мрачный и полный злобы. Я снова смотрел в глаза главам домов, но теперь не видел в них ни вражды, ни подозрительности. Домино стояла рядом со мной, я сжимал ее пальцы. И все, что происходило с нами обоими, казалось мне удивительным счастливым сном.
Мистики обошли нас в последний раз, окуривая дымом священного можжевельника и благовонными курениями, после чего старейший из них возложил на голову Домино легкую и ажурную золотую корону. Сделав это, он поклонился главам домов и отошел в сторону, и тогда Мераль Варин поднялся со своего места.
— Я, Мераль Варин, глава дома Лайтор, старший капитан флота Лайтор, обращаюсь к тебе, Брианни Реджаллин Лайтор, дочь Эледара, дитя моего дома, и вопрошаю тебя — готова ли ты связать себя узами брака с человеком по имени Эвальд Данилов, присутствующим здесь?
— Да, согласна.
— Добровольно ли и окончательно ли твое решение, дочка?
— Да.
— А ты, Эвальд Данилов, готов ли ты связать себя узами брака с девой из народа виари Брианни Реджаллин Лайтор?
— Да, согласен.
— Обещаешь ли ты заботиться о своей жене, защищать ее и хранить, как главную драгоценность твоего дома на всех путях вашей жизни?
— Да, обещаю.
— Тогда благословение предков да пребудет с вами. — Варин громко вздохнул, и его взгляд, устремленный на меня из-под седых кустистых бровей, вдруг потеплел. — И мое благословение тоже на вас, дети.
— Ой, все демоны Ваир-Анона, я сейчас заплачу! — всхлипнула за моей спиной Элика. Поскольку брачная церемония проходила на языке байле, магичка вновь выполняла обязанности моего личного переводчика.
— Отныне вы муж и жена, — провозгласил Варин. — По древнему закону вам надлежит обменяться брачными дарами.
— Сначала моя очередь, — предложил я, снял с шеи амулет Лео де Бургоньера и надел на Домино. Она коснулась сердолика кончиками пальцев, и внезапно покраснела.
— Тебе не нравится мой подарок? — шепнул я.
— Нравится. Но ты уже сделал мне подарок, о каком я только смела мечтать.
— Ты принимаешь дар этого мужчины, Брианни? — спросил Варин.
— Да.
— Хорошо. Теперь твоя очередь поднести свой дар.
Домино поклонилась дуайену, подозвала капитана Амеля и взяла у него Донн-Улайн.
— Вот мой дар, — сказала она, подавая мне меч. — Ты лучше меня знаешь, что с ним делать.
— Я..я не могу! Урчиль хотел, чтобы меч остался у виари.
— Он и останется с моим народом. Потому что теперь ты муж Блайин О`Реах. Ты стал Хранителем Королевской крови.
— Ты принимаешь дар этой женщины, Эвальд? — вопросил Варин, испытывающе глядя на меня.
— Да, — ответил я.
— Да будет так!
Наши с Домино губы встретились, слились в поцелуе, и в этот миг с башни на нас обрушился праздничный рев рогов и труб, смешался с сотнями поздравлений и приветствий в наш адрес. Домаш бросился мне на шею, сдавил в своих звериных объятиях, потом меня поздравлял Ганель, потом Джарем. Все кружилось перед моими глазами, ноги подкашивались, а сердце в груди прыгало от радости так, что хотелось петь. И счастье мое было бы бескрайним, если бы не одно ощущение, которое пришло внезапно и оледенило мою душу, как пронзает неприятным холодом похоронная песня, затянутая на веселом празднике.
Когда я прижал Домино к груди, чтобы поцеловать, флакон с Последним Поцелуем, продолжающий висеть на моей шее под курткой, будто обжег меня холодом.
Почему?
" Эта любовь может принести много горя нам обоим."
Боже милосердный, пусть эти ее слова останутся просто словами….
Это было то самое место, Алтарь Дракона на Мьюре, где мы разговаривали с Домино в ночь перед советом. Ничего здесь не изменилось, только стелящийся по влажной земле и накрывший древние менгиры туман придавал всей картине определенную таинственность. В волнах этого тумана, под полной луной, Элика Сонин напоминала призрак. Ее волосы серебрились в лунном свете, а глаза горели зелеными огоньками.
— Опять Иллюзиариум? — спросил я, шагнув к ней. — И ты больше не принимаешь образ сэра Роберта?
— Теперь мне незачем прятаться под личиной. Это последнее путешествие в Иллюзиариум, Эвальд. Теперь у тебя есть Брианни, и мне не нужно будет водить тебя за ручку. Просто я не нашла другой возможности поговорить, — сказала эльфка с грустной улыбкой. — Я не хочу, чтобы Брианни ревновала тебя ко мне.
— Она не станет.
— Ты плохо знаешь женщин, Эвальд. Не нужно давать твоей жене повода для ревности. Наши отношения огорчают ее, я чувствую.
— Хочешь сказать, что покинешь нашу команду?
— Когда вернемся на материк. Твоя жена обладает Силой, несравнимой с моей. Тебе больше не нужна моя помощь. А вот моему народу она пригодится.
