— Возьми это, — капитан Орфин вернул меня к реальности. Он протянул мне круглый большой щит из дубленой акульей кожи с массивным костяным умбоном. — Если начнется обстрел, он тебе понадобится.
Я хотел поблагодарить Орфина, но тут что-то пронеслось над мачтами, оставляя черный дымный след, и упало в море метрах в пятидесяти по курсу нашего корабля.
— Порви их кракен! — выдохнул капитан и побежал на нос. Вновь взревел боцманский рог, моряки "Афалины" частью начали подниматься на реи, чтобы занять позицию для стрельбы, частью собрались у бортов.
Еще один снаряд, посланный с сулийского корабля, упал недалеко от "Афалины". Мертвые канониры пока пристреливались, но я не сомневался, что рано или поздно снаряд попадет в цель. Корабли Туасса ад-Руайн тем временем слегка вырвались вперед — видимо, сказывалось то, что ветер усилился, — и теперь брали "Афалину" в классические "клещи". До них было уже не больше пяти кабельтовых, и скоро они выйдут на расстояние выстрела из лука…
— Два перестрела! — услышал я голос капитана. — Лучники!
Да уж, стрелы слишком жалкое оружие, чтобы причинить хоть какой-то урон бронированному Левиафану, с горечью подумал я. И хрен его возьмешь на абордаж. Разве что попытаться атаковать его союзников-виарийцев, и даром что их вдвое больше чем нас?
Мгновение спустя я увидел, как из трубы с раструбом по левому борту сулийца вылетел еще один метательный заряд. Он прочертил в воздухе черную дымную полосу и с шипением погрузился в море метрах в пяти от нашего корабля. Я поискал глазами Домино и Элику, но такелаж фок-мачты скрывал от меня бак "Афалины".
Почему я здесь? Я должен быть рядом с ней!
Я уже обернулся, чтобы сказать капитану Орфину, что иду на бак, но встретился взглядом с Домашем. Роздолец стоял чуть позади меня, подняв щит и сжимая в руке свой грозный топор: глаза у него горели, челюсти были стиснуты. Рядом с роздольцем был мой оруженосец Джарем с обнаженным фальчионом в руке, а за ними стоял Ганель, наш всезнайка, но не книга была в его руках, а виарийская фигурная пика. Он тоже собирался сражаться рядом с нами. Рядом со мной.
Могу ли я покинуть их? Даже ради моей…
— Полтора перестрела! — крикнул капитан.
В третий раз взревел рог: моряки вокруг нас сноровисто наложили стрелы на тетивы своих луков, готовясь дать залп. Корабли Туасса ад-Руайн развернулись и теперь шли прямо на нас, будто собирались таранить нас в борт. Но еще раньше будет смертоносный дождь стрел с обоих кораблей, и кто его знает, дойдет ли дело до рукопашной схватки? Вот они, виари, выбравшие службу повелителям мертвых — я уже могу видеть их, как они стоят на баках и вдоль бортов, держа наготове длинные луки из китового уса, предвкушая быструю и легкую победу. Их много, больше, чем нас, и очень скоро они захватят наше судно и бросят наши головы к ногам сулийского посланника, который сейчас наверняка предвкушает быструю и легкую победу. Мою голову, Домаша, Джарема, Ганеля, Элики.
Голову моей Брианни…
А если попробовать сделать ВОТ ТАК?
— Капитан Орфин! — крикнул я.
— Чего тебе. фламеньер?
— Можете просигналить этим молодцам, чтобы смотрели на нас?
— Конечно.
— Тогда сигнальте, сейчас же.
На этот раз боевой рог "Афалины" издал длинную переливчатую трель. Я вытянул из ножен кинжал подошел прямо к заднему лееру кормы, так, что теперь меня могли хорошо видеть с обоих кораблей Туасса ад-Руайн. Домаш и Джарем двинулись было за мной, но я жестом остановил их и теперь чувствовал на своей спине их недоумевающие взгляды. И такие же напряженные и вопросительные взгляды были устремлены на меня с вражеских палуб, где собрались готовые к бою команды Туасса ад-Руайн.
Я вытянул левую руку перед собой, сдвинул рукав куртки вверх почти до локтя и коротко резанул себя по предплечью. Выступившая из пореза кровь потекла по руке и закапала на палубу.
Вот так, Элика, подумал я, с вызовом глядя на приближающиеся виарийские корабли. Если твой совет не поможет нам, то уже ничто нас не спасет…
Ответом мне была тишина — слишком долгая, как мне показалось. И следом торжествующе запели рога на коряблях Туасса ад-Руайн, и им ответил рог с "Афалины". А потом меня схватил за руку капитан Орфин и воскликнул:
— Они трубят отбой! Они выходят из боя!
— Есть! — заорал я в восторге.
— Разорви демоны мою печенку! — выпалил Домаш.
Действительно, виарийские суда начали менять курс, разворачиваясь к нам бортами и расходясь в стороны. И на "Магистре Магуте" сразу поняли, что означает этот маневр. Левиафан испустил долгий, пронзительный режущий уши гудок — настоящий вопль ярости и злобы. Повелители мертвых поняли, что их рабы изменили им, вышли из подчинения, не захотели убивать своих братьев. Что сила живой крови и древней традиции нарушила их планы. Сразу два снаряда вылетели из чревы чудовища и упали совсем рядом с "Афалиной". И теперь всем на судне, не только мне, было совершенно очевидно, что следующий залп попадет точно в цель.
