— Осаду в конце концов удалось снять, но освободители, войдя в Харем, обнаружили лишь два десятка полубезумных истощенных людей и обглоданные человеческие останки. Когда стало ясно, что случилось в обители, наместник Кланх-о-Дора приказал заколотить ворота Харема, оставив безумцев внутри, по сути, замуровать их заживо, а саму обитель предали проклятию. С тех пор Харем стоял заброшенным многие десятилетия, а все, кто пытался попасть туда, исчезали бесследно.
— Значит, мы отправляемся в Харем. — Я пристально посмотрел дампиру в глаза. Он, верно, пытался меня напугать, но у него не получилось. — Что ж, я готов.
— Нет, — неожиданно сказал Суббота. — В Харем отправлюсь я. Возьму с собой этого болвана Домаша. А ты вместе с нашей жеманной эльфийкой и всезнайкой Ганелем отправишься в Левхад. Нанесешь визит королю Эдельфреду и королеве-матушке.
— И что я должен буду делать там?
— Явишься ко двору и предложишь свои услуги. Попросишься на службу правящему дому виссингов.
— Полагаешь, меня ждет успех? Виссинги ненавидят имперцев, или я что-то упустил?
— Все верно. Но хорошими воинами король и его мамаша разбрасываться не станут. Их величества должны поверить, что ты не служишь империи, что ты изгой из братства, словом — убежденный враг Ростиана. Учти, что королева-мать женщина очень умная и проницательная, и твоя ложь должна выглядеть очень натурально. Если дела обстоят так, как думает де Фанзак, королева, сама или через Эдельфреда даст тебе некое поручение. И тогда мы сможем понять, кто сидит во дворце Левхада — враги или друзья империи.
— Больно мудрено это все, — вздохнул я. — Но тебе виднее.
— Я тебе больше скажу, — Лукас вытащил из поясной сумки небольшой округлый металлический предмет, показал мне. — Помнишь?
— Это же монета! — воскликнул я, присмотревшись. — Та самая, из Баз-Харума! Откуда она у тебя?
— Удивлен? — Дампир подбросил монету на ладони и положил обратно в сумку. — Когда Роберт умер, всем было не до этой штуки, верно. Все забыли, ради чего отдали свои жизни три хороших человека. А я вот не забыл.
— Думаешь, есть связь?
— Что-то сильно мне кажется, что Роберт, мир праху его, не довел тогда дело до конца, — сказал дампир. — Меня мучает мысль о том, что я не уберег Роберта, позволил ему пожертвовать собой, чтобы покончить с этой….. Надеяться на то, что важные рейвенорские шишки станут продолжать его поиски, у меня нет, так что я решил сам этим заняться. Да, верно, мне очень сильно кажется, парень, что все эти события взаимосвязаны. Но это только мои догадки, как ты понимаешь. А пока наша главная задача разобраться с Ратбертом и познакомиться с владыками Кланх-о-Дора.
— Хорошо, — я понял, что разговор окончен. — Когда мне отправляться?
— Завтра утром. Своим спутникам про де Сантрая не слова. Это наши с тобой дела. Семейные. — Тут Суббота осклабился в жутковатой, почти волчьей улыбке. — Будь осторожен с эльфкой. Она еще та штучка.
— О чем ты?
— Просто предупреждаю. Она слишком красива, чтобы не вызывать опасений. Все, свободен, солдат.
Разговор с Лукасом оставил у меня неприятное послевкусие. Вроде как бы упрекать дампира мне было не в чем — он командует операцией, изложил мне то, что счел нужным изложить, если и есть что-то сверх того, то мне это знать не полагается. Зато заинтриговал он меня по полной, надо сказать. Особенно эффектно он нарисовал тему с этой треклятой монетой, из-за которой погиб сэр Роберт. И как она оказалась у дампира — я вообще забыл о ее существовании!
Словом, я был уверен, что Суббота ничего по сути мне не рассказал. Так, верхушки. Отправил меня в Левхад. Ладно, черт с ним, надо так надо, поедем ко двору здешнего короля и его августейшей мамаши. Наверняка дополнительные указания придут позже.
Элика выглядела очень раздраженной. Она сидела в пустой таверне (обитатели гарнизона форта еще не подтянулись на вечерний расслабон), у большого жарко пылающего камина. Когда я вошел, она сделала вид, что пламя в камине занимает ее гораздо больше, чем мое появление. На столе рядом с ней стояла глиняная чаша с печеньем и стакан, до половины наполненный гретым красным вином.
— А где Домаш и Ганель? — спросил я, подойдя к ней поближе.
— Не знаю, — ответила эльфка, даже не глянув на меня. — Интересная была беседа?
— Чисто о делах. Почему тебя так рассердило то, что меня пустили одного?
— Не люблю, когда ко мне относятся как к шавке, которая путается под ногами. Впрочем, я слышала, что Суббота гнусный тип. Теперь убедилась в этом лично.
— Мы едем в Левхад, — сообщил я. — Ты, я и Ганель.
— Что тебе сказал Суббота?
— Как всегда, посетовал, что ему приходится работать с разными уродами. Это я о себе. По правде сказать, из его речей я ничего не понял. Слишком много "я".
— То есть, ты не желаешь пересказывать мне содержание беседы, так?
— Пересказывать нечего, — сказал я, вспомнив, что Суббота просил меня не распространяться о его папаше-вампире. — Он сказал, что нам всем придется искать Ратберта. Сам он собирается продолжить поиски в Хареме и берет с собой Домаша.
