- Элика, - начал я, - этот стол - карта. Я помню карту Кланх-о-Дора, видел ее в одной из книг в учебке. Провинция имеет очертания большого треугольника. Вот, смотри, на столешнице в самом углу вырезаны молнии: наверное, это символически обозначенное расположение Лор-а-Ледана. Он на крайнем западе провинции, почти на берегу, видишь? А дальше от края стола мандала с цветами вереска, переплетенными лозой дикого винограда.
- Саэр-Виндалан, Виноградные долины, - Элика посмотрела на меня с изумлением. - Но за ними в столе углубление, и никаких изображений!
- Мэтр Ганель, - обратился я к ученому, - вы хорошо запомнили татуировки нашего друга Зерама Ратберта?
- Если мне не изменяет память, милорд, на руках этого пса были наколоты ветви дикого винограда, плюща и колючки терна, на груди справа изображение солнца, на правом плече волчья голова с оскаленной пастью, на спине звери и птицы. Кажется, совы, раскинувший крылья ястреб, опять же волк... Что-то еще было, кажется...
- Звезды, Ганель! Звезды были?
- Да. Четыре звезды, расположенные дугой на левой стороне Груди. Созвездие Дракона, я еще подумал...
- Точно, - выдохнул я. Мое сердце колотилось, и небывалая радость переполняла меня. - Надпись на картине Хомрата. Вот! - Я полез в свой кошель, достал копию пророчества, присланную мне королевой Вотаной. - "Оставив на запад стрелы грозы, через вереск и плети дикой лозы, туда, где сойдутся четыре звезды, придешь и узнаешь о будущем ты". Вставайте, Ганель. Место на столе, напротив которого находились бы вытатуированные на груди Ратберта звезды, если бы парень лежал сейчас вместо вас - вот где находится нечто такое, что ищут решительно все. Имперцы, вампиры, сулийцы, королева Вотана - все!
- Я знаю, что это за место, - сказала Элика, и голос ее вроде как дрогнул. - Это Заповедь. Тысячелетний Лес, оставшийся еще со времен Нашествия. Я почти уверена, что так. Но можно будет уточнить по карте. Проклятие, Эвальд, как ты догадался?
- Просто сопоставил все, что мне было известно. Хомрат, по всей видимости, смог разгадать тайну фигурного стола, - я сильно волновался и говорил торопливо, как в лихорадке. - Он наверняка узнал о пророчествах Эская - ты мне рассказывала о них в Эшевене. Рассказать правду он не мог, кому бы понравилось то, что виари в конце концов получат свои земли обратно? Тогда Хомрат зашифровал эти пророчества здесь, в Харемской обители. Он написал триптих, где изображена последняя битва со Зверем, которая случится после того, как будет найден настоящий меч Зералина - именно его держит в руке Матерь на центральной секции складня. Помнишь, ты обратила внимание, что меч на картине эльфийский, не имперский? Он изготовил кресло настоятеля, на котором вырезана своего рода инструкция, как использовать стол-карту, а потом и королю Стаффарду преподнес картину с этим ключом - мол, попробуй твое величество, догадайся!
- И получается, что вампиры тоже об этом знают?
- Наверняка. Потому и нужен им Ратберт.
- Эвальд, я тебя люблю! - Элика неожиданно влепила мне смачный поцелуй прямо в губы. - Надо как можно скорее все рассказать де Фанзаку. Вместе придумаем, как быть дальше!
За дверью из святилища нас ждал неприятный сюрприз. Бодин исчез, а Домаш, привалившись к косяку, храпел во все форсунки. Он спал так крепко, что даже наши свирепые тычки не сразу заставили его проснуться.
- А? Что? Где? - Роздолец вертел головой и непонимающе таращился на нас. - Что такое?
- Где Бодин?! - рявкнула Элика, бледная от бешенства.
- Бодин? А? - Домаш начал приходить в себя. - Сбежал! Кусок тараканьего дерьма, сбежал, чтоб его громом убило!
- Чувствую, теперь драки не избежать, - вздохнул я. - Элика, готова?
- Беспокойся о себе, салард! - Эльфка побежала по коридору, Ганель за ней. Хлопнув по плечу ошалелого Домаша, я поспешил за ними. Предчувствия у меня были самые нехорошие.
***
В зале капитула ни Бодина, ни его упырей не было. Это было неожиданно и странно, но радости я не испытал. Все стало ясно, едва мы вышли из здания в клуатр.
Инквизитор и солдаты праха были тут, и они нас ждали. Завидев нас, упыри тут же двинулись вперед, но Бодин остановил их окриком. И тут из галереи показалась фигура в темно-лиловом плаще с капюшоном. Неизвестный прошел мимо Бодина, остановился шагах в десяти от нас и убрал капюшон. Это был рослый и худой мужчина лет сорока-сорока пяти с роскошной гривой черных как перо ворона волнистых волос и аристократическим, красивым, но неестественно бледным лицом.
- Шевалье де Квинси! - сказал он, и звуки его голоса заставили мое сердце сжаться. - Я так и думал, что увижу тебя еще раз. Должен сказать, ты неплохо себя показал в бою с Митрой.
- Ты кто такой? - спросил я, чувствуя, как во мне против моей воли растет противный всепоглощающий и обессиливающий страх.
- Эмиль де Сантрай, к твоим услугам, шевалье, - мужчина поклонился. - Вряд ли тебе приходилось слышать мое имя.
- Ошибаешься, - ответил я: язык у меня будто онемел, и слова выговаривались с трудом. - Я о тебе слышал, вампир.
