Он решил попытаться выведать еще что-нибудь у монахини.
– Комтуры хотят сохранить все в тайне, – сказал он, – но как же это сделать, если за дочь я должен отпустить де Бергова и других невольников?
– Вы скажете, что взяли выкуп за господина де Бергова, чтобы было чем заплатить разбойникам.
– Никто этому не поверит, я никогда не брал выкупа, – мрачно возразил Юранд.
– Но ведь дело никогда не касалось вашей дочери, – прошипела монахиня.
Снова воцарилось молчание; затем пилигрим, решив, что Юранд теперь должен смириться, набрался храбрости и сказал:
– Такова воля братьев Шомберга и Маркварта.
– Вы скажете, – продолжала монахиня, – что пилигрим, который приехал со мной, привез вам выкуп, а мы тотчас уедем отсюда с благородным господином де Берговом и невольниками.
– Это как же? – нахмурился Юранд. – Неужели вы думаете, что я отдам вам невольников, прежде чем вы вернете мне дочь?
– Вы можете поступить иначе. Вы можете сами поехать в Щитно, куда ее привезут вам братья.
– Я? В Щитно?
– Но ведь по дороге сюда ее снова могут похитить разбойники, и тогда подозрение опять падет на благочестивых рыцарей; они хотят поэтому передать ее вам из рук в руки.
– А кто мне поручится, что я вернусь назад, коли сам полезу в волчью пасть?
– Тому порукой добродетели братьев, их праведность и благочестие.
Юранд заходил по горнице; он уже понимал, что тут кроется предательство, и боялся его, но в то же время чувствовал, что крестоносцы могут предъявить ему любые условия и что он перед ними бессилен.
Но тут ему, видно, пришла в голову какая-то мысль; он неожиданно остановился перед пилигримом, пристально на него поглядел, а затем обратился к монахине и сказал:
– Хорошо. Я поеду в Щитно. Вы и этот человек в одежде пилигрима останетесь здесь до моего возвращения, а потом уедете с де Берговом и невольниками.
– Вы не хотите верить монахам, – вмешался пилигрим, – как же они могут поверить вам, что, вернувшись, вы отпустите нас и де Бергова?
Юранд побледнел от негодования; наступила страшная минута, казалось, он вот-вот схватит пилигрима за грудь и придавит его коленом. Однако он смирил свой гнев, глубоко вздохнул и проговорил медленно и раздельно:
– Кто бы ты ни был, не злоупотребляй моим терпением, оно может истощиться.
А пилигрим обратился к монахине:
– Говорите, что вам приказано.
– Господин, – сказала она, – если бы вы поклялись на мече рыцарской честью, мы не посмели бы не поверить вам; но не приличествует вам давать клятву людям простого звания, да и нас прислали сюда не за вашей клятвой.
– Зачем же вас прислали?
– Братья сказали, что вы должны, не говоря никому ни слова, явиться в Щитно с господином де Берговом и невольниками.
При этих словах Юранд медленно отвел руки назад, скрючил пальцы, как хищная птица когти, и, наклонившись к женщине, точно хотел сказать ей что-то на ухо, произнес:
– А вам не говорили, что я прикажу вас и Бергова колесовать в Спыхове?
– Ваша дочь во власти братьев и под опекой Шомберга и Маркварта, – с ударением ответила монахиня.
– Разбойников, отравителей, палачей! – взорвался Юранд.
– Которые сумеют отомстить за нас и которые сказали нам перед отъездом: «Что ж, не захочет он выполнить всех наших приказаний, так лучше девушке умереть так, как умерли дети Витовта». Выбирайте!
– И поймите, что вы во власти комтуров, – прибавил пилигрим. – Они не хотят нанести вам обиду, и комтур из Щитно дает слово, что вы беспрепятственно выедете из его замка; но они хотят, чтобы за все содеянное вами вы пришли поклониться плащу крестоносцев и молить победителей о пощаде. Они хотят простить вас, но сперва хотят согнуть вашу гордую выю. Вы называли их предателями и клятвопреступниками, они хотят, чтобы вы вверили себя им. Они вернут свободу вам и вашей дочери, но вы должны молить их об этом. Вы унижали их, а должны поклясться, что рука ваша никогда не поднимется на белый плащ.
– Этого требуют комтуры, – прибавила женщина, – а с ними Маркварт и Шомберг.
На минуту воцарилась мертвая тишина. Казалось, только приглушенное эхо с ужасом повторяет где-то над головой: «Маркварт… Шомберг». Из-за окон долетали оклики лучников Юранда, которые стояли на страже на валах около острога.
