– Да ведь есть простой способ, – ответил чех. – Дайте мне этого изверга, а уж я-то его не выпущу, только в Спыхове вытряхну из мешка пану Юранду.
– Дай Бог тебе здоровья! Вот умница! – радостно воскликнул Мацько. – Простое дело! Простое дело! Забирай его и только живым довези до Спыхова, а так делай с ним что хочешь.
– Тогда дайте мне и эту щитненскую суку! Не будет она мне в дороге мешать, довезу, а нет – так на сук ее!
– Да и у Дануськи, может, скорее страх пройдет, когда она не будет видеть их, скорее, может, опомнится. Но как она обойдется без женской помощи, коли ты заберешь послушницу?
– В лесу вы встретите кого-нибудь из местных жителей или из беглых мужиков с бабами. Возьмите первую попавшуюся, небось любая будет лучше этой. А пока не найдете, пан Збышко за нею присмотрит.
– Ты сегодня рассудителен, как никогда. И это верно сказал. Коли будет Дануська видеть при себе Збышка, может, скорее придет в чувство. А уж он и отца и мать ей заменит. Ну ладно. А когда же ты поедешь?
– Не стану я ждать рассвета, только пойду немного прилягу. Пожалуй, еще и полуночи нет.
– Я уж говорил тебе, Воз светит, а Утиное Гнездо еще не взошло.
– Слава Богу, порешили мы с этим делом, а то уж очень тяжело у меня было на душе.
И чех улегся около угасающего костра, укрылся лохматой шкурой и мгновенно уснул. Однако небо еще не начинало светлеть, стояла глубокая ночь, когда он проснулся, вылез из-под шкуры, поглядел на звезды и, расправив онемевшие члены, разбудил Мацька.
– Мне пора собираться! – сказал он.
– Куда это? – спросил Мацько, протирая спросонья глаза.
– В Спыхов.
– Ах да! Кто это тут так храпит? Мертвого и то разбудил бы.
– Рыцарь Арнольд. Подкину я сучьев в костер и пойду к слугам.
Он ушел, однако через минуту вернулся торопливым шагом и еще издали тихо сказал:
– Худые вести, пан!
– Что случилось? – крикнул Мацько, срываясь с места.
– Послушница сбежала. Притащили ее слуги к коням и развязали ей ноги, чтоб им ни дна ни покрышки! А как уснули они, она ужом проползла между ними и убежала. Подите поглядите.
Обеспокоенный Мацько поспешно направился с Главой к коням; они нашли там одного только слугу, остальные побежали на поиски беглянки. Пустое это было дело искать ее ночью в потемках, и все они вскоре вернулись повесив головы. Мацько молча надавал им тумаков и вернулся к костру, делать-то было нечего.
Через некоторое время пришел Збышко; он не спал, сторожил избушку и, услышав шаги, решил узнать, что случилось. Мацько рассказал ему сперва о том, что они с чехом порешили сделать, а затем и о том, что сбежала послушница.
– Невелика беда, – сказал старый рыцарь, – она либо с голоду подохнет в лесу, либо мужики найдут ее и отдуют, коли раньше волки не съедят. Жаль только, что ушла она от кары в Спыхове.
Збышко тоже пожалел, что ушла она от кары, но к вести отнесся спокойно. Не стал он противиться и отъезду чеха с Зигфридом; все, что прямо не касалось Дануси, было ему сейчас безразлично.
– Завтра, – заговорил он тут же о ней, – я посажу ее к себе на коня, и мы поедем.
– Как она там? Спит? – спросил Мацько.
– Порой постанывает, не знаю, сквозь сон или наяву, а входить не хочу, боюсь, как бы не испугалась.
Разговор был прерван чехом, который, увидев Збышка, воскликнул:
– О, и вы, ваша милость, на ногах? Ну, мне пора! Кони готовы, и старый черт привязан к седлу. Скоро рассвет, нынче ночи коротки. Оставайтесь с Богом, пан Мацько и пан Збышко!
– С Богом! Будь здоров!
Но Глава отвел Мацька в сторону и сказал ему:
– Очень хочу я попросить еще вас, коли что случится… ну, несчастье, что ли… немедля шлите гонца в Спыхов. А коли мы уже выедем, пусть скачет вдогонку!
– Ладно, – сказал Мацько. – Я тебе тоже забыл сказать, ты Ягенку в Плоцк вези, понимаешь! Сходи к епископу и скажи ему, кто она, скажи, крестница, мол, аббата, духовная, мол, у вас, да попроси епископа взять Ягенку под свое покровительство, об этом тоже сказано в духовной.
– А если епископ велит нам оставаться в Плоцке?
– Слушайся его во всем и сделай так, как он посоветует.
– Ладно, ваша милость. С Богом!
– С Богом!
