– Постарше я стала… да и немцы в Силезии батюшку убили.
– Правда! – ответил Збышко, – Царствие ему Небесное!
Некоторое время они задумчиво ехали рядом в молчании, словно заслушавшись вечернего шума сосен.
– А после выкупа Мацька вы останетесь в здешних краях? – прервала молчание Ягенка.
Збышко поглядел на нее в удивлении: он так был поглощен своим горем, что ему и в голову не приходило подумать о будущем. Он поднял глаза, как бы раздумывая, и через минуту сказал:
– Не знаю! Господи Иисусе! Откуда же мне знать? Одно только я знаю: куда бы я ни пошел, моя горькая доля всюду пойдет за мною. Ох, горька, горька она, моя доля!.. Выкуплю дядю и отправлюсь, наверно, к Витовту бить крестоносцев, исполнять свои обеты, – там, может, и погибну!
Глаза девушки затуманились от слез, и, слегка наклонившись к молодому рыцарю, она прошептала:
– Не гибни, не гибни!
Они снова умолкли, и только у самой городской стены Збышко стряхнул докучные думы и сказал:
– А вы… а ты останешься здесь при дворе?
– Нет, – ответила она. – Скучно мне без братьев и без Згожелиц. Чтан и Вильк, верно, там женились, а если и нет, так я их уже не боюсь.
– Бог даст, дядя Мацько отвезет тебя в Згожелицы. Он такой тебе друг, что ты во всем можешь на него положиться. Но и ты его не забывай…
– Клянусь Богом, я буду для него родной дочерью.
И при этих словах Ягенка горько расплакалась, такая злая тоска стеснила ей сердце.
На другой день в корчму к Збышку пришел Повала из Тачева.
– После праздника Тела Господня, – сказал он, – король тотчас уезжает в Рацёнж на свидание с великим магистром; ты зачислен в королевские рыцари и поедешь с нами.
Збышко, услышав эти слова, вспыхнул от радости: зачисление в королевские рыцари не только избавляло его от происков и козней крестоносцев, но и являлось высокой честью. К королевским рыцарям принадлежали и Завиша Чарный, и его братья – Фарурей и Кручек, и сам Повала, и Кшон из Козихглув, и Стах из Харбимовиц, и Пашко Злодзей из Бискупиц, и Лис из Тарговиска, и множество других грозных и славных рыцарей, имена которых гремели и в Польше, и за границей. Король Ягайло не всех взял с собою, некоторые остались дома, иные же искали приключений в далеких заморских краях; но король знал, что и с этими рыцарями можно ехать хоть в самый Мальборк, не опасаясь вероломства крестоносцев: в случае чего они стены сокрушат своими могучими руками и мечами прорубят ему дорогу сквозь ряды немцев. При мысли о том, что у него будут такие товарищи, молодой рыцарь ощутил в своем сердце гордость.
В первую минуту он даже забыл о своем горе и, пожимая руки Повале из Тачева, радостно воскликнул:
– Вам, только вам, пан Повала, я этим обязан!
– И мне, – ответил Повала, – и здешней княгине, но больше всего нашему милостивейшему государю, к которому тебе следует сейчас же пойти с поклоном, чтобы он не почел тебя неблагодарным.
– Клянусь Богом, я готов умереть за него! – воскликнул Збышко.
