– Отец мой, – прервала княгиня, – не подстрекайте короля на войну, – лучше бы вы его к миру склоняли.
– Бог свидетель, не на агрессивную войну заманиваю, потому что я – священник Бога мира, – сказал кс. Ян, – но для защиты духа добавляю, а говорю тем, чем меня совесть вдохновила.
Он с покорностью опустил голову и умолк: на лице княгини выступил румянец.
– Послушайте, что говорят те женщины, – бросила она живо, – всё-таки это сестра ксендза.
– Ваша сестра? – вставил король. – С радостью послушаю.
Они вернулись к шатрам. Ксендз шёл за королём. Княгиня подозвала стоящих рядом Носкову с дочкой и приказала им присоединиться.
Этот приказ Офка тоже поняла, как касающийся её и, не желая отпустить мать одну, устремилась за ней к королю, который на идущих женщин, красиво и богато одетых, смотрел с интересом. Красота обеих произвела на него видимое впечатление, однако же, сестре ксендза Яна и её дочке доступа ближе к себе не рад был позволить и отступил на несколько шагов назад, давая понять, чтобы стояли вдалеке.
С равным интересом вдова и её дочка всматривались в короля. Носкова изогнулась в низком поклоне, который Офка повторила за ней.
Красивая девушка придала серьёзный вид невинному личику, только её глаза безудержно стреляли. Стояли они так, молчащие, не смея говорить первыми, когда Ягайло спросил:
– Что же там делается у крестоносцев? Большой отбор на войну?
– А! – ломая руки, начала Носкова. – Люди говорят, что никогда ещё такого не помнят. Все живые должны идти. Ежедневно новые отряды прибывают из Германии. Сила огромна. Поля вокруг замков, как роем, покрыты вооружёнными людьми, все арсеналы открыты и опустошены. Заклинают и клянутся, что не вложат в ножны мечей, пока не победят и в Кракове не заключат мира.
Ягайло немного побледнел.
– Это женская речь, – вставил ксендз Ян. – Вы повторяете то, что на рынке в Торуни слышали.
– Великий магистр, – прибавила, как бы не слыша, Носкова, – пылает великим гневом, о мире и слышать не хочет.
Ягайло молчал. Офка поглядывала, ксендз через мгновение добавил:
– Великий Боже! Полагаться на Бога и сердце не тревожить.
– Так делается, – прибавил Ягайло.
– К стопам вашего королевского величества кланяюсь, – добавил кс. Ян. – о свободном разрешении проезда и приюта сестры моей.
– Пойдите к писарям, вы их знаете, пусть охранную грамоту выдадут, пусть едут, куда хотят.
Носкова поклонилась. Король, смотревший долго, дал им знак, чтобы они отошли. Офка осмотрелась ещё раз через себя и побежала за матерью.
– Девушка особенная, – шепнул Ягайло, – что-то от нечистой силы имеет в очах.
Княгиня Александра пожала плечами.
– Это ребёнок, – заключила она.
Королевские кони уже ждали, оставшись один на один с братом, княгиня его ещё дальше отвела под дерево, где их никто подслушать не мог.
– Тревожно мне, – сказала она ему, – нельзя перед людьми показывать опасения, чтобы у них сердца не отнимать, но в моём великий ужас. Отовсюду доходили к нам в Плоцк сообщения о чрезвычайных приготовлениях Ордена. Никогда столько не высыпали золота, никогда столько не приводили людей, не рассылали столько шпионов и послов. Они имеют всё и всех за собой.
Ягайло вздохнул, слушая.
– Я знаю о том, – включил он, – и не меньше вас волнуюсь, но моим людям собственных опасений прививать не хочу Что же предпринять? Паны на мир не соглашаются, крестоносцы сами его не хотят.
– Они, пожалуй, стремятся к нему, – отозвалась княгиня, вытаскивая бумагу с печатью из платья и оглядываясь вокруг. – Великий магистр мне пишет… не хочет пролития христианской крови.
Почти ужасными глазами посмотрел король на письмо и отступил назад.
– Кто его принёс? – спросил он.
Княгиня немного помолчала, колебалась поведать правду, а лгать не хотела.
– Ксендз ничего о том не знает, – сказала она тихо, – те женщины мне секретно его отдали.
Было видно, что король в нерешительности, желая забрать письмо и опасаясь к нему прикоснуться; отвернулся, вдалеке стоял Збышек из Олесницы: он кивнул ему. Когда он подошёл, тот склонился к его уху:
– Возьмите письмо себе и не показывайте никому.
Очень ловко княгиня подала бумагу прибывшему, король снова дал ему знак уйти. Ягайло был взволнован.
– Почему же не принимают условий, какие мои паны им предлагают? – изрёк он, понижая голос. – Отступить назад я не могу! Я принуждённый, я поневоле иду, из-за того что меру переполнили. Хитрый Орден вытащил нас на эту войну, уверенный в победе.
– Склоняйте к миру, королевское слово больше значит, – молвила княгиня, – ещё есть время, ещё для переговоров начало войны потянуть можно.
– Война уже началась под Свиецем, – ответил король тихо.
Княгиня заломила руки.
– Наши победили, – прибавил король, – но что значит одно поражение и то первое. Говорят, что это хорошее предзнаменовение, для меня оно очень несчастливое.
– Ты уверен в Витольде?
Король смотрел исполобья и не отвечал ничего.
– Он не в сговоре ли с ними?
– Они будут следить за ним, – коротко докинул Ягайло.
