Султан Кылыч-Арслан ибн Сулейман, как о том рассказывает армянский летописец Матфей Одесский, воевал тогда с каппадокийским эмиром Хасаном Данишмендом за г. Мелитену. Известие о нападении крестоносцев на Никею застало султана врасплох: надеясь на неприступность ее стен, он даже оставил в городе свою семью и значительную часть казны. Перебросить армию обратно от Мелитены к Никее в короткое время было невозможно. Все же Кылыч-Арслан срочно подписал мир с Хасаном Данишмендом и поспешил на запад.
21 мая сельджуки, подступив к городу с южной стороны, с ходу ринулись на занимавших здесь боевые позиции провансальцев. На помощь последним пришли лотарингские отряды. Сражение длилось целый день. Оно стоило крупных потерь и крестоносцам (пало до 3 тыс. человек!) и еще более тяжких — сельджукам. Последние принуждены были отступить. Поняв безнадежность дальнейших усилий, Кылыч-Арслан увел войска в горы и предоставил город собственной участи. Защитникам Никеи он передал, чтобы они поступали впредь, как сочтут нужным.
Крестоносцы возликовали, хотя перед ними еще высились грозные стены и гарнизон Никеи держался стойко. Он получал подкрепления по Асканскому озеру. Тем не менее победа казалась близкой. По рассказу Анны Комниной, кельты (так она иногда называет латинян) «возвращались (с поля боя. —
Наконец 19 июня 1097 г. крестоносцы предприняли общий приступ. К рыцарям присоединились и византийские войска под командованием дуки Мануила Вутумита: Алексей I послал несколько судов (они были па повозках доставлены из Никомидии и спущены в Асканское озеро), чтобы отрезать гарнизон Никеи с юго-запада; высланы были также сухопутные силы. Василевс сделал это по настоянию самих крестоносцев и, по-видимому, в помощь им, в действительности же преследуя собственные цели.
Закончилась битва неожиданно для крестоносцев. В разгар штурма, когда рыцари, по словам Анны Комниной, с жаром начали вскарабкиваться на стены, греческие части, к изумлению атакующих, были впущены в город, и тотчас ворота его заперты перед ратниками христовыми. На башнях Никеи взвились византийские знамена, и Вутумит «приветствовал самодержца звуками горнов и труб». Крестоносцы не ведали о двойной игре, которую вел Алексей Комнин. Хорошо понимавший цену вассальным обязательствам их главарей и не без основания предполагая, что, взяв Никею, воины креста откажутся выполнять условия договора с Византией, он за спиной крестоносцев завязал переговоры с командованием сельджукского гарнизона. Сельджуки, получив к тому же соответствующие указания Кылыч-Арслана, согласились сдать город Вутумиту.
Таким образом, греки — с точки зрения рыцарства — вероломно овладели Никеей. Крестоносцы были обмануты в своих ожиданиях: ведь они рассчитывали на большую добычу и, конечно, на выкуп за полоненных сельджуков. Вместо этого Вутумит милостиво дозволил им входить в город (для того, чтобы молиться в церквах) группками по десятку человек. Он, пишет Анна Комнина, «хорошо знал нрав кельтов». Город охраняли греческие войска. И, что обиднее всего, семейство Кылыч-Арслана и сельджукская знать были уведены в Константинополь, а вскоре и вовсе отпущены к Кылыч-Арслану.
Предвидя ропот и недовольство своих западных вассалов, Алексей Комнин принял нужные меры, чтобы их успокоить: в награду за ущерб им была отдана толика золота и серебра, захваченного греками в султанской казне. Обладание Никеей стоило того, чтобы поделиться кое-чем с латинскими варварами. «Все драгоценности, — сообщал граф Блуаский своей жене, — как-то: золото, камни, серебро, одежды, кони и тому подобное — достались рыцарям, пропитание же — пешим. Помимо того он (Алексей I. —
