Главными задачами обоих самых ранних и наиболее важных рыцарских сообществ (так же, как впоследствии и Тевтонского ордена) являлись оборона и расширение государств крестоносцев, борьба против соседних мусульманских владений и в случае необходимости усмирение возмущений местного населения, покоренного западными чужеземцами, но не покорившегося им. Этим определялось строго иерархическое, централизованное устройство военно-монашеских орденов, зафиксированное в их уставах. Во главе каждого ордена стоял великий магистр (в Тевтонском ордене он назывался по-немецки «гроссмейстером»). Великому магистру подчинялись командиры местных отделений ордена — бальяжей и провинций (более крупных территориальных подразделений, объединявших несколько бальяжей): это были магистры, прецепторы, комтуры (командоры), за которыми следовала еще целая лестница появлявшихся по мере разрастания орденов должностных лиц. У тамплиеров, например, были стольничий храма, маршал и многие другие титулованные, большие и меньшие, начальники. Из них составлялся совет при великом магистре — генеральный капитул. С середины XII в. великого магистра избирала особая коллегия 13 выборщиков, и он занимал свой пост пожизненно. Сходная организация сложилась и в других орденах.
Прямое и заинтересованное участие в создании и дальнейших судьбах военно-монашеских орденов принял апостольский престол. По замыслу пап римских ордены должны были всецело посвятить себя делу «защиты христианства». Именно для того, чтобы никакие мирские интересы не отвлекали их от выполнения этой миссии, члены орденов и связывали свою жизнь монашескими обетами. Особое значение орденские уставы, многократно дополнявшиеся и переделывавшиеся, придавали обету бедности. Так, § 11 самого раннего устава храмовников, выработанного в 1128 г. на Труаском соборе под руководством прославленного церковного мракобеса аббата Бернара Клервоского, предписывал двум братьям-рыцарям есть из одной миски. Впрочем, в соответствии с § 30 того же документа каждый рыцарь-храмовник должен был иметь трех коней. Точно так же, дабы ничто не вводило рыцарей-монахов в мирские соблазны и не уводило их в сторону от исполнения религиозного долга, им запрещены были всякие светские развлечения: они не могли заниматься соколиной охотой, играть в кости, любоваться зрелищем, даже петь что-либо смешное или, упаси боже, громко смеяться. Кроме того, им возбранялось суесловие, лишние разговоры. Вообще, весь образ жизни такого рыцаря строго регламентировался, и за нарушение тех или иных статей устава на виновных налагались штрафы (перечислению штрафов за разного рода провинности посвящено было свыше 40 параграфов устава храмовников).
Стремясь полностью поставить ордены на службу своим целям (устав госпитальеров был утвержден Пасхалием II в 1113 г.), папство предоставило храмовникам и иоаннитам множество привилегий. Оба ордена были изъяты из подчинения местной администрации Иерусалимского королевства — светской и церковной. Верховная власть над орденами принадлежала непосредственно римскому престолу. Иннокентий II на Пизанском соборе в июне 1135 г. установил постоянный ежегодный налог (в сумме от 1 марки серебром до 1 марки золотом) в пользу храмовников: платить его надлежало всем архиепископам, епископам, аббатам, не делалось исключения и для самого папы. Впрочем, материальные даяния Рима «бедным рыцарям Христа» были довольно скудными — гораздо большую щедрость проявляли папы в области пожалования всевозможных изъятий.
Тот же Иннокентий II издал в 1139 г. буллу, устанавливавшую, что никто не вправе требовать вассальной присяги от великого магистра тамплиеров и братьев-рыцарей; никто, кроме папы, не может судить члена ордена, налагать интердикт на владения последнего; они свободны от уплаты десятины и прочих церковных налогов; жизнь и дела храмовников никого не касаются, им никто не указ; они могут удерживать за собою военную добычу и т. п. Эту буллу позднее не раз подтверждали другие римские первосвященники. Они даже расширили первоначальные привилегии храмовников. Так, Целестин II в 1144 г. постановил, что в случае объявления какой-либо местности под интердиктом, тамплиеры, если там имеются их дома, вправе один раз в году совершать мессу; следовательно, действие интердикта для орденских братьев известным образом ограничивалось (что, разумеется, ущемляла интересы приходских священников, лишавшихся источника доходов). Папа Александр III трижды или четырежды возобновлял привилегии, дарованные Иннокентием И, и пожаловал ряд новых, в том числе разрешил храмовникам владеть поместьями, которые обрабатывались трудом крепостных.
