Зато и до и после 1874 г. немало было в народническом движении кружков, которые старались занять позиции, свободные от крайностей бакунизма, лавризма, бланкизма. Таковы были кружки «кавказцев» (О.В. Палицыной и др.) и «артиллеристов» (Д.А. Аитова и др.) в Петербурге, А.И. Ливанова в Нижнем Новгороде, Д.М. Рогачева в Пензе, «Тайное юридическое общество» студентов и выпускников Московского университета с участием будущих знаменитостей адвокатуры и публицистики Ф.Н. Плевако, В.А. Гольцева, Н.С. Тростянского[511]. Все они вооружались оригинальными тактическими планами, которые нельзя считать ни бакунистскими, ни лавристскими, ни бланкистскими, но в которых заметно сочетание различных идей народничества и даже его разных оттенков от леворадикальных до праволиберальных.
Главное же, не была ни бакунистской, ни лавристской, ни бланкистской самая ранняя по времени возникновения, самая крупная по масштабам и самая выдающаяся по значению из всех революционно-народнических организаций первой половины 70-х годов – общество т.н. «чайковцев».
Возникновение этой организации[512] имеет долгую и сложную историю. Еще весной 1869 г. в Петербурге возник студенческий кружок самообразования во главе с М.А. Натансоном – тогда студентом Медико-хирургической академии. Этот кружок стал первым, но не единственным ядром центральной (петербургской) группы общества «чайковцев». Второе ядро группы представлял собой женский кружок (преимущественно из курсисток), в котором главную роль играла С.Л. Перовская. Он возник осенью 1869 г., а к весне 1871 г. объединился с кружком Натансона. Участники объединенного кружка вместе провели лето 1871 г. в Кушелевке под Петербургом (Кушелевский кружок), и здесь к осени 1871 г. после размежевания между умеренными и радикалами определился устойчиво-радикальный состав из 19 человек. Это и была центральная группа будущего общества в ее первоначальном виде. Той же осенью она стала именоваться «среди публики, с которой велись деловые сношения»[513], «
Дело в том, что один из участников кружка Натансона Николай Васильевич Чайковский (впоследствии эсер, член ЦК партии трудовиков, член «Верховного управления» 1918 г. в Архангельске, белоэмигрант) и у натансоновцев, и у кушелевцев, и у «чайковцев» ведал их, преимущественно «книжными» связями с посторонней «публикой». Она и нарекла условно людей, которых он представлял, «чайковцами»[514]. Сами «чайковцы» не придали этому большого значения, а их современники и последующие историки, хотя и оговаривали случайность и научную неправомерность термина «чайковцы»[515], продолжали называть их организацию (некоторые делают это доныне[516])
Итак, петербургская группа т.н. «чайковцев» сложилась летом 1871 г. Затем, вплоть до осени 1874 г., она пополнялась. За все время группа насчитывала 36
Юная (в 1871 г. ей исполнилось лишь 18 лет) Перовская играла в обществе «чайковцев», как и позднее у землевольцев и народовольцев, особую роль высшего морального авторитета, «нравственного диктатора»[519]. Умная и энергичная, веселая и отзывчивая, заботливая и строгая, редкостно обаятельная, ни в чем не уступавшая самым женственным из женщин и самым мужественным из мужчин, она была среди «чайковцев» «общей любимицей»[520].
Другим «общим любимцем» «чайковцев» был Сергей Михайлович Кравчинский, в котором пленяли окружающих «честный, открытый характер, юношеская энергия, здравый смысл, выдающийся ум и простота, верность, смелость и стойкость»[521]. Уже тогда проявил он себя как замечательный литератор, а позднее стал (под псевдонимом Степняк) всемирно известным писателем[522]. Отменные дарования и трудолюбие сочетались у него с цветущим здоровьем, необыкновенной физической силой. Для всех, кто знал Кравчинского, его безвременная трагическая гибель (в возрасте 44 лет он случайно попал под поезд) оказалась чудовищной неожиданностью.
