Все, что происходило на суде, тотчас получало широкую огласку. Правда, власти, памятуя об уроках прежних процессов[740], ограничивали доступ публики (не больше 50 человек на судебное заседание по именным билетам) и цензуровали официальный отчет о процессе так, что ни одна из речей подсудимых в отчет не попала. Однако народники сумели изготовить поддельные билеты и тем самым открыть доступ в суд своим людям, а главное, отпечатали в нелегальной типографии А.Н. Аверкиева речи подсудимых. Аверкиев за это в июне 1878 г. был осужден на поселение в Сибирь[741], но свое дело он сделал: тексты речей Бардиной, Алексеева, Здановича разошлись по России (где только ни находили их жандармы при обысках!)[742], а после того как П.Л. Лавров перепечатал их в 5-м томе «Вперед!», они получили громкую известность и за границей[743].
В результате, впечатление от процесса «оказалось совсем не то, какое желали произвести наши социалистоеды»[744]. Это признали даже царские сановники. П.А. Валуев возмущался тем, как неудачно для правительства «разыграна трагикомедия политического процесса»[745], сенатор М.Н. Похвиснев в докладной записке министру юстиции К.И. Палену усомнился в способности ОППС успешно решать такие дела[746], а государственный канцлер кн. А.М. Горчаков будто бы (по свидетельству В.Д. Спасовича, переданному И.С. Джабадари) заявил Палену: «Вы думали убедить наше общество и Европу, что это дело кучки недоучившихся мечтателей, мальчишек и девчонок, и с ними нескольких пьяных мужиков, а между тем вы убедили всех, что это не дети и не пьяные мужики, а люди с вполне зрелым умом и крупным самоотверженным характером, люди, которые знают, за что борются и куда идут»[747]. С.М. Кравчинский свидетельствовал, что «даже те, которые враждебно относились к революционерам, были поражены их изумительной способностью к самопожертвованию»[748]. Очень выразительно передал настроение этих «пораженных» адвокат и поэт А.Л. Боровиковский в стихотворении «Deo ignoto» («Неведомому Богу»):
На демократические круги русского общества процесс «50-ти» оказал революционизирующее воздействие. Материалы процесса (даже неполные газетные отчеты о нем) использовались как оружие антиправительственной пропаганды. Агентура III отделения в дни процесса доносила наверх: «Студенты говорят, что газетные отчеты о политических судебных процессах имеют для успеха революционной пропаганды гораздо большее значение и более осязательную пользу, чем какие-либо революционные воззвания»[750]. Наибольший пропагандистский успех имели речи Бардиной и Алексеева. Ими «с восторгом зачитывались» не только студенты и рабочие Петербурга[751]. Так, в Харькове эти речи «читались прямо в сборной зале университета, их переписывали друг у друга»[752]. В целом, процесс «50-ти», вопреки намерениям властей развенчать революционеров, вылился в триумф революционного народничества, представив собой, по выражению редакции журнала «Вперед!», «может быть, еще никогда не виданную, поразительную, двадцатидвухдневную манифестацию в пользу социалистического движения»[753].
Я сознательно остановился на процессах «50-ти» и «193-х» прежде, чем приступить к истории общества «Земля и воля». Хотя оба процесса слушались уже после того, как возникла и развернула свою деятельность «Земля и воля», они неразрывно связаны с организациями и событиями, предшествовавшими «Земле и воле» (с «хождением в народ», Большим обществом пропаганды, «кружком москвичей»), что и было предметом обвинения на процессах. Вернемся теперь на несколько лет назад, к итогам и урокам «хождения в народ» 1874 г.
Напомню читателю: народники занялись тогда пересмотром своей тактики и пришли к выводам о том, что надо, во-первых, конкретизировать содержание пропаганды; во-вторых, перейти от поверхностной «кочевой» к более выигрышной «оседлой» пропаганде; в-третьих, наладить координацию действий пропагандистов из общего центра. Разумеется, все эти выводы могли быть реализованы лишь при наличии централизованной общероссийской революционной организации. Создавать такую организацию народники принялись сразу после разгрома «хождения в народ». К концу 1876 г. она была создана в лице общества «Земля и воля».
