Батюшка перестал храпеть, застонал и, тяжело опершись на локти, приподнялся. Пендаль лишь пукнул, более ничем не выказав признаков, теплящейся в складках жира жизни.
Отец Ставросий осмотрелся и нахмурился. Видно, все вспомнил. Покряхтел, помаялся, попросил водички. Водички не оказалось, единственная емкость была наполовину заполнена той самой убойной гадостью, из-за которой он сейчас и просил водички.
Батюшка прошамкал что-то сухими губами и чуть ли не на карачках пополз к светящемуся озеру. Раз колобок пока не сдох, то и меня Бог милует, рассудил он.
С каждым глотком возвращалась бодрость и сила духа. Велико было желание залезть в это целебное озеро целиком, но батюшка хорошо помнил предупреждение Боромира.
— Видно, не простая здесь вода, — сказал он, окончательно придя в себя. — Давай-ка этого пропойцу отлить ею попробуем.
Носить воду в ладошках было неудобно, потому понесли самого Пендаля. Положили лицом в воду, подождали полминутки…
Корзинщик воспрял, закашлялся, отплевываясь, попытался уползти куда-нибудь и там спрятаться от мучителей. Было видно, он еще далеко не полностью протрезвел. Только мычал, хрюкал и неумело лягался. Ставросий и Константин напряглись и в целях профилактики макнули Пажопье еще разок. Потом еще. И еще.
— Вино-о-о ка-а-ака! — назидательно повторял Фофан каждый раз, как несчастного вынимали дабы дать отдышаться.
— Ва-а-аша-а-а ми-и-и-илость! — наконец взмолился корзинщик почти человеческим голосом. — Я… уппф-буль-буль-буль… бр-р-рупф-фст-тсс-… в порядке! Хватит! Больше не надо!
— Вино — ка-а-а-ака! — снова тонко намекнул колобок довольно щурясь.
— Вынимаем? — спросил батюшка.
— Давай еще раз, на всякий случай, — решил крестоносец.
— Не на…бр-буль-буль-буль… пф-ф-ф-фрст…
Потом долго обсуждали, вылить ли из волшебного Грааля мерзкую гадость, наводящую алкогольное отравление одним своим видом. Хозяйственный Пендаль настаивал, что, мол, может пригодиться, хотя б в медицинских целях и ему дозволили гадость оставить. Но строго настрого запретили пить и даже нюхать. Пажопье на всякий случай наполнил бутылку до краев, ведь почти половина пролилась впустую.
И отряд, наконец, полез в дырку, ведущую к…
…
Существо постепенно собирало себя. Нет, оно не ползало, приклеивая оторванные руки-ноги. Оно собирало себя духовно. Метафорически, сосуд, некогда содержавший в себе сущность Данунашки, опустел и теперь наполнялся из полноводных источников, бьющих в округе.
А в округе били только весьма специфические источники. Ненависть. Злоба. Жадность. Гордыня. Зависть. И прочие в таком вот духе… Зачерпнув отовсюду по чуть-чуть, существо перемешало все это в себе.
Хм, а это что? Тут такого не было… На самом дне себя оно обнаружило золотистое уплотнение, похожее на ложку меда в бочке дегтя. Существо попыталось понять, что это, но не смогло. Уплотнение мало-помалу растворялось в агрессивной среде негатива, и существо решило не заморачиваться. «Само собой, рассосется», — подумало оно.
А пока…
— Приказывай, хозяин, — сказало существо, склонив точеную голову, некогда принадлежавшую гордой польской княжне. Паутинки, неимоверное количество паутинок, росли там, где некогда были прекрасные рыжие волосы. И если кто-нибудь осмелился бы заглянуть существу в глаза, он бы ужаснулся. Глазных яблок не было. Вместо них из глазниц выглядывали шевелящие лапками пауки.
Лезли долго, успели дважды устать.
Наконец, лаз кончился.
Поскольку первым, как и положено, полз предводитель, именно он и уперся головой об очередную решетку. Так же, как и в первую, вмурованную в стенки тоннеля.
Барон попытался разжать прутья. Понял, что прутья не разожмутся, придется снова ковырять и отдал соответствующий приказ. Приказ звучал так: «Ползем назад».
И они поползли. На карачках, задом наперед. Просто потому, что места в тоннеле для разворота не было. Да и пропустить вперед Пендаля Константин не мог, тот просто не протиснулся бы. А ковырять самому… Константин опробовал силы еще на первой преграде. Выходило, Пендаль ковыряет раз в сорок быстрее совсем не прокачанного в этом плане крестоносца.
Задом наперед ползли в два раза дольше, потому устали четыре раза. Только Фофан, будучи самым маленьким, чувствовал себя в лазе более-менее комфортно. Хотя и ему, ввиду отсутствия рук, ползти было неудобно и приходилось передвигаться гусиным шагом. Потом он догадался втянуть ножки и смог катиться. Только для этого пришлось снять чудо-лапти. Да и недалеко, потому что выход плотной пробкой перекрывал Пендаль, пыхтящий позади всех.
Выбрались. Быстренько освежились у озерка, попили водички, и, сменив порядок следования, поползли снова.
Может потому, что на первой решетке Пажопье трижды апнул скил «Строительство», а может просто эта решетка была укреплена хуже, но справился корзинщик гораздо быстрее. С трудом протиснулся в выход из лаза и…
Застрял.
