«Наши пилигримы, – передает Виллардуэн, – были весьма обрадованы и сильно тронуты тем, что дож возложил на себя крест, по причине как его [дожа. – М. З.] мудрости, так и присущей ему доблести». На самом деле настроение крестоносцев не было столь оптимистичным, каким его описывает маршал Шампанский. Предложение венецианцев захватить Задар, сделанное рыцарям через Бонифация Монферратского, вызвало поначалу замешательство в ополчении Креста. Иные, в частности из числа бедняков, у которых, по словам Гунтера Пэрисского, с собой было мало денег и которые, израсходовав их, не имели средств для продолжения пути, «оставив войско, повернули стопы свои назад и возвратились восвояси».
В научной литературе высказывалось мнение, будто бедняцкую оппозицию инспирировали церковники: бедняки-де были преисполнены религиозного энтузиазма и потому не захотели участвовать в завоевательном предприятии против единоверцев-христиан. Такая точка зрения верна только частично. Точнее было бы сказать, что, покидая Венецию, бедняки-крестоносцы выражали тем самым протест против лишений, которым венецианское правительство умышленно подвергало их на острове Лидо, и прежде всего против превращения Крестового похода в орудие венецианской политики. Почему, собственно, выгоды предприятия должны были достаться венецианским купцам? Далеко не все крестоносцы вообще испытывали желание, даже находясь в крайне стесненных обстоятельствах, служить интересам Венеции. Домой отправились и некоторые видные сеньоры со своими вассалами, в том числе племянник и тезка Жоффруа Виллардуэна.
Хронисты, повествующие о раздорах и несогласиях, вспыхнувших в войске крестоносцев, когда дож внес свое циничное предложение насчет захвата Задара, рисуют картину таким образом, будто эти князья отклонили его предложение по сугубо религиозным соображениям. «Ибо они [князья. – М. З.], – утверждает Гунтер Пэрисский, – считали совершенно недостойным и недопустимым для христиан, чтобы воины Креста Христова обрушивались на христиан же убийством, грабежами и пожарами, что обычно бывает при завоевании городов». Богобоязненные предводители были якобы объяты ужасом оттого, что им придется совершить злодеяние. Смысл такого освещения причин возникшей среди высоких баронов оппозиции в том, чтобы хоть как-то обелить вожаков крестоносцев.
Вполне возможно, конечно, что отдельным сеньорам затея Дандоло представлялась неподходящей и с нравственно-религиозной точки зрения, поскольку г. Задар действительно был христианским по населению. Неясно было им и другое: как отреагирует церковь на действия крестоносцев против христиан? Главная же причина недовольства кое-кого из вождей заключалась прежде всего не в богобоязненности, а в нежелании сражаться за интересы Венеции: ведь сеньоры опоясались мечом не для того, чтобы таскать для нее каштаны из огня!
Вот почему часть знати и рядовых крестоносцев отбыла с Лидо в родные края. Что касается основной массы, то, вероятнее всего, она и не разбиралась толком в происходящем. Все переговоры Дандоло относительно похода на Задар велись, по признанию рыцаря Робера де Клари, лишь с людьми самого высокого положения. А это были вояки, в большинстве своем, как и Дандоло, безразличные к тому, кого и где грабить. Какое могли иметь значение религиозные сомнения для знатных баронов вроде Рено де Монмирай, графа Этьена Першского или видама Гийома де Феррьер из Шартра, которые еще раньше грабили в своих французских владениях аббатства и глумились над клириками? Перед отправлением в Крестовый поход им даже пришлось в присутствии многочисленной толпы принести в Шартрском соборе Св. Петра покаяние за насилия над монахами и принять обязательство о возмещении ущерба. Тем более не способны были остановить этих отпетых головорезов какие-либо угрызения совести, когда в качестве альтернативы Крестовому походу стала вырисовываться война против города, принадлежавшего венгерскому королю; не прими они такую альтернативу, крестоносцам пришлось бы просто разойтись, да и только. Эта перспектива никак не устраивала «высоких баронов». Они предпочли принять предложение Энрико Дандоло. Так был предрешен поход на Задар.
Какую же позицию занял тогда святой престол? Попытался ли Иннокентий III разрушить замыслы венецианцев?
