Битва за Никею была в истории Крестового похода единственной, завершившейся в соответствии с планами Византии. Алексей I, воспользовавшись победой в Никее, стремился упрочить свою власть прежде всего над близлежащими к Константинополю землями. В дальнейшем чем глубже рыцари продвигались на Восток и чем меньше в правящих кругах империи помышляли об оказании помощи крестоносцам, тем больше сокращались и возможности реализации широких планов василевса, связанных с Крестовым походом. Значительная часть военных сил греков после взятия Никеи была отведена в столицу: под прикрытием устремившихся вперед крестоносцев Алексей I принялся отвоевывать византийские территории на западном и северо-западном побережьях Малой Азии, прежде всего область Измирского (Смирнского) эмирата. С крестоносцами остался лишь небольшой греческий военный отряд под командованием великого примикирия (византийский воинский титул) Татикия.
26 июня 1097 г. крестоносцы, двинувшись от Никеи двумя армиями (одна шла вслед другой на расстоянии примерно дневного перехода), направились на юго-восток. Начался полный невзгод и лишений поход через внутренние области Малой Азии. К этому времени общая опасность побудила Кылыч-Арслана помириться и даже соединиться с недавними противниками – каппадокийскими эмирами. 30 июня сельджукское войско в ожидании противника расположилось в долине р. Порсук, неподалеку от Дорилея.
1 июля объединенные силы сельджуков, ночью занявшие позиции на соседних холмах, дали сражение крестоносцам. Они атаковали их лагерь ранним утром, напав на передовые части, возглавленные Боэмундом Тарентским и Робертом Короткие Штаны. Сельджуки со всех сторон осыпали крестоносцев градом стрел. Боэмунд отразил атаку. Битва приобретала все более ожесточенный характер. К полудню подоспел авангард второй, шедшей позади части рыцарской армии; ею предводительствовал Раймунд Тулузский, к которому еще с утра, как только вспыхнул бой, был послан вестник, сообщивший об угрозе, нависшей над норманнами и французами. Авангардом, поспешившим на выручку своих, командовали герцог Готфрид Бульонский и граф Гуго Вермандуа. Они-то и ввязались в схватку. Вскоре прибыло остальное ополчение: к сражающемуся воинству Боэмунда примкнули провансальцы. Численный перевес теперь был за крестоносцами. Им удалось сильно потеснить врага. Уверенные в нападении, сельджуки оказались не подготовленными к обороне.
На исход сражения в немалой степени повлияли действия, предпринятые по инициативе папского легата Адемара де Пюи. Вооруженный палицей, епископ во главе большого отряда провансальцев внезапно (даже для прочих главарей, с которыми он не имел возможности посоветоваться) обрушился на сельджуков с тыла. Сжатые с двух сторон, они обратились в паническое бегство. Сельджуки бросили на поле боя все снаряжение: были оставлены даже шатры султана и эмиров с находившимися в них ценностями. «И мы взяли большую добычу, – с чувством удовлетворения напишет позже автор «Деяний франков», – золото и серебро, коней, ослов, верблюдов, овец, быков и многое другое».
Сельджуки, таким образом, потерпели при Дорилее сокрушительное поражение. По сути дела, оно предрешало дальнейший ход войны в Малой Азии. Крестоносцам открылась дорога в Сирию. Разгром сельджуков, кстати сказать, надолго обеспечивал безопасность Византии.
Передохнув два дня, крестоносцы, теперь уже не распыляя свое войско, 3 июля отправились дальше – на Иконий, затем двинулись к югу – в Ираклию. Переход через горные, пустынные, подчас безлюдные местности при палящей июльской жаре совершался с большим трудом. Крестоносцев изнурял зной. Сельджуки всячески препятствовали их продвижению – разрушали мосты через реки, приводили в негодность колодцы, опустошали поля, население попутных городов и деревень изгоняли. Рыцарям и сопровождавшим их беднякам недоставало продуктов питания и, что ощущалось особенно мучительно, воды. Из-за ее нехватки гибли кони. Некоторым рыцарям, несмотря на их тяжелую экипировку, пришлось спешиться, другим – пересесть на волов, а снаряжение погрузить в повозки, в которые запрягали козлов, овец и даже собак.
