Лешка был безмятежно спокоен и даже улыбался. Радовался, что еще в лесу спрятал в папоротниках и лук со стрелами, и нож. А уж с этим худосочным милиционериком, если что, и голыми руками справиться можно — да запросто, раз плюнуть. Так что пусть себе везет, плохо ли?
Впереди, за поворотом показалась деревня — площадь с деревянным клубом, почтой и магазином, чуть в стороне — две панельные трехэтажки с развешенным на балконах бельем… Притормозив у магазина, участковый лихо свернул влево и, объехав клуб, заглушил мотор.
— Ну, выходите, приехали. Руки за спину! И вон туда, на крыльцо…
Скрипучие ступеньки, свежевыкрашенная деревянная дверь с вывеской «Опорный пункт милиции. Часы приема граждан…».
Старший лейтенант распахнул дверь.
— Прошу! Во-он туда, к столу, садитесь, вернее — пока присаживайтесь.
Сев, Алексей с любопытством осмотрелся — как-то не приходилось еще ему раньше бывать в подобных местах, Господь миловал… Кабинет, как кабинет — три конторских стола, телефон, старый компьютер с принтером, сейф, шкаф, на двери — небольшое зеркало, у стены, слева — видавший виды диван, над которым кривовато висел засиженный мухами потрет президента, а рядом с ним — большой цветной плакат с картинами, судя по подписи, изображавшими всех руководителей местного ГУВД начиная с тысяча восемьсот третьего года. Первые-то личности — в голубых, с эполетами, мундирах, смотрелись вполне неплохо — орлы! — а вот, что касается нынешних, то, как те ни пыжились и как ни старался художник, а все ж не выходило должного лоску, один пшик — не орлы, куры драные, гамбургские петухи. Уж лучше б и не выпендривались…
Ага! Окно забрано решеткой… хиленькой, с разбега легко плечом вышибить можно… А вот тут, в углу — решетка получше будет… такую не прошибешь… Наверное, это что-то типа камеры для задержанных.
— Ну-с… — участковый достал из ящика стола лист чистой бумаги и, взяв в руки шариковую ручку, пристально взглянул на задержанного. — Фамилия, имя, отчество?
— Егоров, Панкратий Кузьмич, — с ходу соврал Алексей и, предупреждая дальнейшие вопросы, продолжил. — Приехал с Урала на заработки… По профессии я тракторист.
— Так-так, с Урала значит? А документы где?
— Да потерял! Вернее, их у меня украли, у вас, между прочим, украли… На вашей речке! Захотелось, блин, искупаться, и…
Лешка нарочно сейчас болтал напористо и много, отвлекая внимание милиционера. Ага… Кажется, заговорил… Теперь пусть отвернется… И можно будет легонько ударить его по затылку, а затем связать… вот, хотя бы скотчем… Отлично! Связать — и к бабке!
Незаметно разминая руки, Лешка с улыбкой кивнул на подоконник:
— Герань-то поливать надо, товарищ старший лейтенант!
— Герань?
Бобриков обернулся:
— Какую герань?
И тут на крыльце загрохотали, загомонили… Кого еще принесло?
— Дядя Иван! Товарищ участковый! Одежда… Там и деньги были… И часы… Ключи, ключи, главное… Что я отцу скажу?
В кабинет, гомоня, ворвалась группа подростков — человек пять — загорелые, в шортах и легких летних рубахах, а двое — так и вообще в одних плавках.
— Цыц! — прикрикнул на них участковый и, обернувшись к Лешке махнул рукой. — Посиди пока… Ну, парни, рассказываете толком, что там у вас случилось?
— Так мы и рассказываем… Купались, а у нас одежду украли! — обиженно захлопал глазами щуплый вихрастый подросток в плавках. — А там и ключи… и деньги… Отец узнает — убьет!
— Вот! — громко воскликнул Алексей. — Я ж говорю, у вас тут на речке воруют, а вы, товарищ старший лейтенант, не верите!
— Да помолчите вы, — участковый кивнул ребятам:
— Садитесь, рассказывайте, да не все разом, сначала — ты. Деньги, говоришь? Какая сумма?
— Две четыреста…
— Ого!
— Отец на плейер дал… Ой, убьет теперь… — парнишка, такое впечатление, собирался вот-вот заплакать.
— Не убьет, не дадим… Так, что за вещи-то?
— Обычные… Шорты… оборванные такие, ну, знаете, из старых джинсов, светло-синие, майка — черная, с портретом Димы Билана… Надпись еще там не по нашему — «Евровидение»…
Услыхав про Диму Билана Лешка презрительно скривился — ну, нет, чтобы, скажем, «Ария» или, скажем, «Король и Шут»… А тут — Дима Билан, ха!
— Так… А у тебя что? — записав, участковый перевел взгляд на второго пострадавшего, темненького. Записал:
— Так… шорты черно-красно-желтые, с эмблемой «Манчестер Юнайтед» и желтая, без всяких рисунков, футболка… Обувь тоже пропала?
— Нет, обувь вот она — на нас.
Потерпевшие разом подняли ноги.
— Так, — участковый посмотрел на темненького. — Родители чем занимаются?
— В фирме работают… В городе…
— Угу, — довольно покивал Бобриков. — Ущерб, значит, для них незначительный… Пять-два… Пять-два… по малозначительности спишем…
— Что вы говорите, товарищ старший лейтенант?
— Это я о своем, о своем… Так. А у тебя, — милиционер повернулся к вихрастому. — Родители заявление писать будут?
Парнишка кивнул:
— Скорее всего… Вот, с работы придут.
— Как придут, пусть сразу ко мне зайдут, — участковый потянулся. — А вообще, с заявлением пусть не торопятся — ежели мы воров поймаем, тогда, конечно… а если нет? Зачем тогда и писать, верно ведь?
Подростки дружно кивнули.
