Лешка живо сорвал погоны.
Мотоциклист пошел на обгон, и молодой человек резко пригнул голову — только бы участковый не остановил машину, только б не остановил.
Остановил!
— Выйдите, — негромко бросил Лешка. — Он вас, верно, по маку ищет?
— А ты откель знаешь?
— Видал, как он на вашем огороде ошивался… Кстати, не так и давно, наверное в обед.
— В обед? Странно. Парень ко мне в обед приходил… — Федотиха вдруг осеклась и, внимательно посмотрев на Лешку, вылезла из машины.
Алексей видел, как бабка, подойдя к участковому, поздоровалась, что-то спросила… Ага, замахала руками… Участковый вытащил из полевой сумки какие-то бумаги. Уселся на коляску. Принялся что-то писать. Да, похоже, беседа затягивалась…
А Лешка, наконец, понял, почему столь странно вела себя колдунья! Ведь с ним, с акритом, она встретится только завтра или вообще еще через день. Завтра его и отправит… Черт! Сама разыскивать будет… Да-да, вот почему Лешке в тот раз показалось, что кто-то пристально разглядывает его из красной «Таврии». Бабка и разглядывала! Память, говорит, на лица хорошая? Стоп! И идея с сокровищами ей понравилась…. Так что же, выходит, это он, Алексей, ее вот сейчас, недавно, на эту идею и натолкнул?! Сам себе — акриту— устроил проблемы… Проблемы? Да нет, как посмотреть. Может, как рази обеспечил быстрый переход. Ну, подписал когда какую-то бумажку, кровью, подписал… и все — без всяких проблем оказался в Амбросиеве, и тогда — когда надо. А сокровища… Да черт с ними! Придумаем что-нибудь, как вон, с той девчонкой, Ульянкой. Уж, наверняка, та не обманывала, платила честно — клала монеты на старый пень… Что ж бабка-то ничего не говорит? Да она и не может говорить — еще о том ничего не знает, завтра она только о сокровищах договориться, как следует…
Оп! Участковый оторвался от бумаг и посмотрел на «Таврию»… Лешка поспешно отвернулся.
Ага… Вот Федотиха, сжимая в руке какую-то бумагу, пошла к машине… Милиционер завел мотоцикл… Еще раз взглянул… Уехал! Слава Богу, уехал!
— Повестку к дознавателю выписал, — усаживаясь за руль, пояснила бабка. — По маку. Дело, говорит, прекратят, но что б больше — ни-ни! — не сажала. Про вас, кстати, спрашивал — мол, кто в машине?
Лешка напрягся.
— Сказала — попутчики попросились до леса — ягоды собирать. Дачники.
Бабка повернула ключ: стартер пожужжал… пожжужал… противно так, как пчела. Никакого эффекта!
— Эх, давно надо было стартер сменить! — бабка распахнула дверь и сплюнула. — Теперь придется лесовоз ждать или почтовку. На тросу до машинного двора дотянут.
— А мы как же?
— А вы пешком. Да тут недалече, во-он по той тропке.
— Я не о том, — выйдя из машины, Алексей покачал головой. — До болота-то мы дойдем, и пень отыщем… А вот что дальше? Грозы ждать? Так ее и месяц прождать можно.
Колдунья прищурилась:
— Ничего… Сегодня, даст Бог, и уйдете. К вечеру ближе… А, может, и куда как раньше.
— Точно уйдем? Не обманете?
— Сами с золотишком не обманите!
Лешка наклонился к машине:
— Ну, что расселись? Вылезайте, приехали.
Близнецы выбрались наружу… И в этот момент снова затрещал мотоцикл. Опять участковый! Ввернулся…
Алексей мотнул головой на лесную тропу:
— Ну, а теперь, ребята — деру! Бежим со всех ног!
Парни бросились в лес. А позади… позади, к Лешкиному ужасу, послышались крики.
— А, ну стой! Стой, кому говорю? Стой, стрелять буду!
Беглецы прибавили ходу, насколько это вообще было возможно… Тропа стала влажной. Вот уже показались камыши, болото, следы вытащенного трактора…
— Стоять!
— Туда! — Лешка махнул рукой. — Вон, видите, гать?
Рванул первым, указывая дорогу, чувствуя, как плескают босыми ногами бегущие следом близнецы.
— Ай…
— Что такое? — Лешка обернулся, увидев, как, закусив губу, упал на мох Леонтий… Нет, Лука.
— Что? Что с тобой?
— Нога… Проткнул кажется…
Усевшись, Лука показал грязную окровавленную подошву. Ясно — напоролся-таки на стекло.
— Давай, хватайся за шею… Не бойся, никто стрелять не будет — грозит только.
— А! — выбежав из леса, обрадованно закричал милиционер. — Да тут вся шайка. Стой! Стой, дурень — там же трясина, утонете!
А Лешка упрямо шел к пню… Вот не удержался, упал… Выбрались… Лука чуть не плакал — больно, видать, было парню, однако, ничего, держался.
— Вон пень, Алексей! — крикнул впереди Леонтий. — Этот?
— Этот, этот… Лешка хорошо разглядел пень. — Все парни, пришли.
— А тот?
Леонтий кивнул на упрямо идущего за ними милиционера. Алексей ухватил чахлое деревцо, сломал, выставил вперед, словно пику. Крикнул участковому:
— Ну, подходи, коли смерти ищешь!
— Ах, ты так?!
Милиционер рванул кобуру, выхватил из нее пистолет и остервенело выпалил в воздух…
И исчез… Тут же! Вообще, все исчезло, словно померк весь белый свет. Нет, все же не померк — над болотом сияла серебряная луна, вокруг которой таинственно мигали звезды. Господи…
— Эгей… Алексаи-и-и-и! Парни-и-и-и!
Из лесу донеслись крики. Не похоже бы, чтоб татары…
— Откликнемся? — встревожено прошептал Леонтий.
Лешка кивнул:
— Попробуем. В крайнем случае, не сунуться же татары в болото, тем более — ночью?
— Ну, ясно, не сунуться, — подбодрил Лука.
Алексей хмыкнул:
— Как нога, парень?
