— Аристофан? — потерянно переспросил юноша. Потом вдруг улыбнулся. — Ах, да… Понравился. Очень! Вот, я уже его прочел и принес. Возвращаю в целости и сохранности. Благодарю.
— Да ладно, читай себе на здоровье, — принимая книгу, небрежно отмахнулась девушка. — Мне так сейчас не до чтения будет: нужно готовиться к свадьбе, а кроме того — заняться коммерческими делами.
Лешка обнял невесту за талию и нежно привлек к себе:
— Какими таким делами, а? Небось — противозаконными? Какими-нибудь земельными спекуляциями и прочим… А вот я тебе за это сейчас… Сейчас подвергну пыткам. Устрашению! У-у-у!
— Ой, пусти! Пусти, щекотно! — хохотала Ксанфия. — Ну, пусти же, люди смотрят!
А Лешка сейчас вот безумно захотелось одного: подхватить нареченную на руки, утащить в опочивальню, бросить на кровать, содрать столу… Ух!
Аргип еще больше покраснел, а девушке словно бы нравилось над ним издеваться: выгнав будущего мужа «одеть что-нибудь поприличнее», она уселась рядом с молодым гостем, нарочно потянулась за какой-то надобностью через весь стол, нарочно касаясь плеча юноши своей томно-упругой грудью. Бедняга Аргип! У него был сейчас такой несчастно-смешной вид, что Ксанфия не выдержала, прыснула, и, приобняв парня за шею, громко шепнула, касаясь губами уха:
— А что, если мы тебя женим?
— Хорошая идея! — оживленно потер руки только что вернувшийся Лешка, переодевшийся в длинную, отороченную тонкой серебряной проволочкой, тунику белого флорентийского сукна, недавно приобретенную Ксанфией за целых пятнадцать флоринов… Или — за пятнадцать дукатов? Впрочем, что в лоб, что по лбу. Дукаты — большие золотые монеты весом около трех с половиной грамм — чеканились в Европе везде. Конечно, первыми их начали делать венецианцы, от того и название — дукат — от «дукс» — по латыни — «дож» — правитель Венеции. Флоренция тоже чеканила такие же дукаты, только свои — они и назвались флоринами.
Все эти тонкости Ксанфия объяснила суженому не далее, как вчера ночью, после того, как… Ох, и умная же была девчонка! И Лешка вполне искренне считал, что ему с ней просто повезло. Да, еще одна деталь, весьма характерная — Ксанфия и Лешка, естественно, уже давно жили, как муж и жена, но, что интересно, ребенка — точнее говоря, детей — девушка твердо решила рожать только став законной супругой — общественное мнение и все такое… Никаких предохранительных средств в это время, конечно же, не имелось, но… Но Ксанфия почему-то ничуть не сомневалась, что забеременеет только тогда, когда того захочет. Лешка на этот счет только диву давался, вызывая смех суженой.
— Просто, — как-то пояснила она. — Просто я точно знаю, в какой момент могу забеременеть, а в какой — нет. Все в этом мире циклично, милый!
Умна! Ничего не скажешь, умна! И при этом — потрясающе красива, кстати — сочетание не столь уж и редкое. Стройная синеглазая блондинка, Ксанфия — вопреки гнусным завистливым анекдотам — отличалась острым умом. Острым и даже в чем-то циничным.
А насчет женщин Лешка как-то разговорился с непосредственным начальником, Филимоном Гротасом.
— Запомни, сынок, — хлебнув вина, сказал тогда Гротас. — Женщины — умны, хитры и коварны. И вовсе не стоит обольщаться их показной глупостью и смирением.
Старый сыскной волк знал, о чем говорил — вырастил и выдал замуж трех дочерей.
— Аргиша, у тебя есть на примете девушка? — между тем, Ксанфия не отставала от гостя. — Нет? Ну, это ничего, мы тебе подберем. Тебе какие больше нравятся? Светленькие? Темненькие? Или, может быть, рыжие?
Ха! «Аргиша»?! Вот даже как!
На какие-то доли секунды Лешка ощутил вдруг какой-то нехороший укол в сердце. Холодный такой, гаденький, подлый… Слава Богу, это быстро прошло. Да и некогда стало ни о чем таком думать.
— К вам гости, господин Алексей, — войдя, доложил привратник. — Пока ожидают в саду. Звать?
— Конечно, зови, Гермоген! Постой… Вот тебе монетка.
Поклонившись, привратник загрохотал башмаками по узкой лестнице дома.
Аргип, ахнул, увидев новых гостей: в гостиную с поклонами вошли двое: недавно выпущенный из тюрьмы бывший подозреваемый Аргирос Спул и его дочь Марика. Исхудавший, но с чисто вымытой бородой и шевелюрой, Аргирос, остановившись у края стола, еще раз с достоинством поклонился.
— Примите мою самую искреннею благодарность, господин Алексей… И вы, господин Аргип. Если б не вы…
— Лучше поблагодарите свою дочь, господин Спул. Смею сказать, вы ее прекрасно воспитали!
— Благодарю за лестные слова…
— Что же вы стоите, гости дорогие? — Ксанфия всплеснула руками. — Присаживайтесь. Сейчас, кликнул служанку…
О времена, о нравы!
Еще лет двести назад и подумать было нельзя о подобном разврате — чтобы женщины (молодые незамужние девушки!) пировали за одним столом вместе с мужчинами! Однако, в мире нет ничего неизменного, в одряхлевшей империи ромеев изменились и времена и нравы. Былое могущество кануло в лету, а старые дедовские обычаи сменила латинская куртуазность.
Выпили вина, поели, разговорились. Причем, что интересно, говорили больше девушки, причем — такое!!!
