– Я и сам не знаю, – признался он. – Может, из любопытства, а может, по каким-то другим причинам. Вам известно, что я уже отпускал партизан, дав им послания к МакРори. – (У Кэтрин сузились зрачки, когда она услышала, что адмирал назвал ее товарищей по оружию не «террористами», а «партизанами».) – Если мне удастся скрыть от некоторых своих коллег факт вашего пленения или ваше имя, я, возможно, смогу отпустить и вас.
– Почему? – повторила Кэтрин.
– Я… – Ланту замолчал. Он не мог признаться в своих сомнениях землянке. Вместо этого он пожал плечами и взглянул ей прямо в глаза: – Вы в чем-нибудь нуждаетесь? Может, снова прислать врача?
– Нет.
Ланту кивнул и повернулся было к двери, но звук ее насмешливого голоса заставил его задержаться.
– Я думала, вы умнее, адмирал первого ранга. Партизаны тоже умеют прикидываться добренькими со своими пленными.
Сначала Ланту не понял, о чем она. Потом до него дошел смысл ее слов, и он хрипло рассмеялся:
– Вы заблуждаетесь, капрал МакДагал. Я не притворяюсь «добреньким». Не стану вам теперь ничего объяснять, но имейте в виду, что прямо сейчас вам ничего не сделали бы даже гвардейцы Синода и инквизиция.
Кэтрин смотрела на Ланту с видимым недоверием, и тот пожал плечами.
– Вы же беременны, – негромко объяснил он. – Возлюбленный Народ свято чтит беременность. Даже инквизиторы не посмели бы вас сейчас тронуть.
– Но я же «язычница» и останусь ею, – ледяным тоном бросила Кэтрин.
– Не знаю насчет вас, но у вашего ребенка будет выбор, не так ли? – неторопливо проговорил адмирал. – Так что, даже если посторонние узнают, кто вы такая, пока вам нечего бояться. Но из этого не вытекает, – взглянув Кэтрин в глаза, добавил Ланту, – что полковник Хуарк не попытается воспользоваться вами, чтобы заманить в ловушку сержанта МакРори. Так что, капрал МакДагал, постарайтесь поверить, что меня действительно заботит ваша безопасность, и ничем не привлекайте к себе внимания.
Бронетранспортер, урча двигателем, ехал по одной из сторожевых просек в глубине оккупированной зоны. Его прожектора освещали окрестную темноту. Это была уже четвертая просека на пути Ангуса, но он даже не выругался, а просто неподвижно лежал, затаившись в ледяной грязи. Он больше ни на что не надеялся и ничего не боялся, думая только о том, что любой ценой должен выполнить задуманное.
У Ангуса сузились зрачки, когда появилась еще одна бронемашина, почти неслышно следовавшая за бронетранспортером с выключенными фарами. Когда она проезжала мимо того места, где прятались Ангус и его товарищи, они заметили, что из ее люка высовывается чья-то голова с роговым щитком на затылке. На голове у наблюдателя был громоздкий прибор ночного видения. Ангус лежал неподвижно еще ровно десять минут, а потом сделал знак Таллоху.
Одиннадцать вооруженных партизан, как привидения, проскользнули в оккупированную зону.
– С тобой хочет поговорить старший военный капеллан. Он скоро придет, – сказала Ханата адмиралу, поздно вернувшемуся из очередной инспекционной поездки. Ланту на мгновение остановился и задумчиво опустил веки, потом кивнул и пошел к себе в кабинет. Там он бросил на стол небольшой пистолет-пулемет в кобуре, снял бронекостюм и повесил его на крючок.
Ханата следила за ним широко раскрытыми глазами.
– Ты что, не понял?! – с тревогой в голосе спросила она. – Он придет сюда!
– Я все понял.
– А вдруг он все знает?!
– Ну хватит, Ханата, – сказал Ланту и нежно погладил ее по роговому щитку на затылке. – Чему быть, тому не миновать!
– Ой, Ланту! – воскликнула Ханата. У нее на глазах заблестели слезы, и адмирал достал носовой платок – И зачем ты только это сделал? Зачем?!
– Так было нужно!
Ханата блеснула полными слез глазами и хотела было сказать какую-то колкость, но Ланту заставил ее замолчать, еще раз погладив по голове.
– Прости меня, Ханата! Я не должен был втягивать тебя в эту историю.
– Не говори глупостей! – резко ответила она. – Я же сама…
Прозвучал негромкий дверной звонок, и Ханата замолкла на полуслове. Она подняла руку и крепко пожала гладившие ее по голове пальцы Ланту. Потом ее лицо стало спокойным, она гордо выпрямилась во весь свой маленький рост и пошла к двери.
Ангус опустил голову и внимательно посмотрел на световой индикатор устройства для инерциального наведения, сверяя высветившиеся на нем координаты с аннотированной картой городских коммуникаций, которую ему передали в штабе городского подполья. Потом он взялся рукой за лестницу.
– Это здесь, – прошептал он Таллоху МакЭндрю, на лице которого играли зловещие тени от Луча фонарика, пробивавшегося сквозь щель светомаскировочной насадки. Таллох кивнул. Остальные партизаны маячили у него за спиной в темноте, царившей в глубине трубы.
– Но где здесь может быть Кэтрин?
– В штабе мне сказали, что ее привезли сюда.
– Кроме того, – добавил Ангус с кровожадной усмешкой, – тут есть один павиан в адмиральском мундире, который скажет мне, где она… перед тем как я его прикончу.
– Здравствуйте, Святой Отец! – Ланту испытал облегчение, увидев, что капеллан оставил четырех своих телохранителей за дверью.
