Ланту не осмелился на более серьезные возражения, и на лице епископа и остальных присутствующих было написано такое несогласие, что он упал духом. Ни один из членов Синода лично не сталкивался в бою с язычниками. Они читали только донесения, а этот епископ, тоже знающий обо всем понаслышке, просто не желает его слушать!
– Благодарю тебя, сын мой, – бесстрастным тоном сказал Пророк. – Нам понравились твои слова. А теперь прошу тебя удалится, сейчас Синод будет совещаться.
– Разумеется, Ваше Святейшество! – Ланту со смиренным видом удалился, стараясь ничем не выдать свою озабоченность.
Прошло более часа, прежде чем Манак присоединился к Ланту в небольшом вестибюле. У старого священнослужителя был озабоченный вид. Он знаком подозвал к себе адмирала, который приблизился, и направился вместе с ним к трапу «Бегущей среди звезд». Капеллан положил руку на плечо Ланту и покачал головой:
– Они прислушались к твоему мнению, но только отчасти. Мы пока оставим Хана-Сатану в покое, чтобы овладеть ресурсами Земной Федерации. Кроме того, наш долг – вернуть отступников в истинную веру. В этом ты всех убедил. Однако они не согласны перейти к обороне.
– Но, Святой Отец!..
– Ни слова больше, сынок! – Манак быстро осмотрелся, а потом прошептал: – В том, что епископ Танюк будет оспаривать твои слова, я не сомневался! Но его поддержал сам Пророк. Решение принято. Мы продолжаем наступать.
– Как прикажет Синод! – пробормотал Ланту, но, спускаясь по священному трапу «Бегущей среди звезд», он озабоченно прикрыл глаза внутренними веками.
– Смирно!
Офицеры молча встали, когда в помещение штаба вошел адмирал Антонов в сопровождении Ктаара и капитана Сущевского.
– Вольно! – Низкий голос адмирала был спокойным, что, по мнению Сущевского, не предвещало ничего хорошего. Он много лет знал Антонова и прекрасно разбирался в его настроениях. В частности, он заметил, что легкий русский акцент его командира был сегодня особенно заметен.
– Коммодор Чандра, – обратился Антонов к начальнику фортификационного командования звездной системы Редвинг. – Я ознакомился с предложенными вами оборонительными мероприятиями. Насколько я понимаю, они сводятся к тому, чтобы отбуксировать все орбитальные форты к узлам пространства, ведущим в Ларами и QR-107, с целью задержать там противника, пока Второй флот эвакуирует наиболее ценную часть личного состава ВКФ из Редвинга в звездную систему Симмарон.
– Так точно! – подтвердил Чандра.
Сущевский в ужасе заметил, что он и остальные офицеры с видимым облегчением внимают спокойному голосу Антонова.
– Разумеется, – бубнил Чандра, – во время эвакуации особенно важно направить часть кораблей Второго флота на защиту узла пространства, ведущего в Новую Родину. Я не сомневался, что вы и капитан Сущевский, – добавил он, бросив на начальника штаба Антонова подобострастный взгляд, – придадите особое значение обороне этой звездной системы.
– Я обратил внимание на эту деталь, коммодор, – все тем же бесстрастным голосом продолжал Антонов, – а также на то, что подлежащая эвакуации «наиболее ценная часть личного состава ВКФ» включает в себя высших руководителей организаций, представляющих здесь интересы мира Голвей, а также всех присутствующих в этом помещении.
Адмирал постепенно повышал голос, но делал это так незаметно, что внимание на это обратили лишь самые проницательные офицеры, к числу которых Чандра никогда не относился.
– Ну, вы же понимаете, господин адмирал, что в Редвинге сто пятьдесят миллионов жителей. Раз уж мы не можем эвакуировать их всех, надо подумать, кто из них окажется наиболее полезным в ходе дальнейших боевых действий. Поэтому мне пришлось делать нелегкий – да, да, очень нелегкий! – выбор. И разумеется, особое внимание пришлось обратить на…
– Вы освобождаетесь от своих обязанностей, коммодор! – рявкнул Антонов таким голосом, словно Чандру уже поставили к стенке. – В двадцать два ноль-ноль на Землю отправляется курьерский корабль. Вы вылетаете на нем в сопровождении моего рапорта, направленного адмиралу Бранденбургу.
Чандра непонимающе заморгал:
– Но, господин адмирал, я ведь только…
– Вы что, хотите добавить неподчинение приказам начальства к трусости и профессиональному несоответствию, коммодор Чандра?
Антонов не кричал в прямом смысле этого слова, но его голос напоминал рев урагана, перед которым съежились все присутствующие.
– Чтоб тебя черти взяли! – заорал Антонов по-русски. Поняв, что невольно перешел на родной язык, он любезно перевел свое восклицание на английский и добавил: – Убирайтесь отсюда! Вы под домашним арестом до самого вылета курьерского корабля! Трусливая чернозадая сволочь! – снова по-русски добавил Антонов.
