Старушка спустила очки на кончик носа и оглядела комнату поверх очков; потом вздернула очки на лоб и глянула из-под них: она редко смотрела сквозь очки, если ей приходилось искать такую мелочь, как мальчишка, потому что это были ее парадные очки, гордость ее сердца: она носила их только «для важности»; на самом же деле они были ей совсем не нужны; с таким же успехом она могла бы глядеть сквозь печные заслонки. В первую минуту она как будто растерялась и сказала не очень сердито, но все же довольно громко, чтобы мебель могла ее слышать:
―Ну, попадись только! Я тебя…»[5]
Джон собирался перевернуть страницу, но тут Монах выхватил книгу и бросил ее в пламя.
―Что ты делаешь?
―Тебе не нужна эта книга.
―Еще как нужна!
―Нет. Ты уже ее знаешь.
―Это неправда!
―Ты уже ее знаешь! — повторил собеседник Дэниэлса не терпящим возражений тоном, как говорят с раскапризничавшимся ребенком. Он пошевелил страницы книги веткой. Пламя разгорелось, но лица под капюшоном по-прежнему нельзя было разглядеть. Как будто оно поглощало свет.
―Возвращайся туда, откуда ты пришел, — отрезал Монах. — Твоя просьба исполнена.
Джон почувствовал рывок. Это походило на ощущение, которое он испытал, когда в восемнадцать лет одна подруга убедила его попробовать банджи-джампинг. Он почувствовал себя так же, как в тот момент, когда резиновый канат отдергивает тебя обратно и ты летишь вверх.
Сознание Джона Дэниэлса снова наполнилось светом, а уши звуками. Взрыв света, вспышка звука. Другое место.
―…что я могу доверять тебе, — заключил Управляющий.
С того момента, когда Джон погрузился в черные воды своего сознания, не прошло и секунды.
―Расскажи мне эту историю, — настаивал молодой человек.
Джон опустил голову. Медленно поднял ее. Его охватило странное чувство. Откашлявшись, он начал рассказывать:
«Приключения Тома Сойера. Глава первая.
―Том!
Нет ответа.
―Том!
Нет ответа.
―Куда же он запропастился, этот мальчишка?.. Том!
Нет ответа.
Старушка спустила очки на кончик носа и оглядела комнату поверх очков; потом вздернула очки на лоб и глянула из-под них: она редко смотрела сквозь очки, если ей приходилось искать такую мелочь, как мальчишка, потому что это были ее парадные очки, гордость ее сердца: она носила их только «для важности»; на самом же деле они были ей совсем не нужны; с таким же успехом она могла бы глядеть сквозь печные заслонки. В первую минуту она как будто растерялась и сказала не очень сердито, но все же довольно громко, чтобы мебель могла ее слышать:
―Ну, попадись только! Я тебя…
Не досказав своей мысли, старуха нагнулась и стала тыкать щеткой под кровать, всякий раз останавливаясь, так как у нее не хватало дыхания. Из-под кровати она не извлекла ничего, кроме кошки».
Управляющий тихонько захлопал в ладоши. Его глаза сияли от радости.
―Ты знаешь всю книгу наизусть? Прямо всю целиком? У нас этой книги нет!
Джон утвердительно кивнул.
―У меня есть и эта книга, и многие другие. Внутри. В моей голове.
―Я хочу, чтобы все послушали, как ты рассказываешь историю Тома Сойера. Сегодня вечером мы организуем публичные чтения. Мы устроим праздник.
―Как скажешь. Но сейчас позволь мне изучить вашу библиотеку. Я хочу понять, какие книги у вас есть, а каких не хватает.
