― Если они сделают это, скажи им, что они не в том положении, чтобы диктовать свои условия. Скажи, что мы будем убивать по одному пленнику каждые три часа, начиная с завтрашнего полудня. Не перебивай меня, Джон. По одному каждые три часа. Начиная с детей.
Холод в его голосе привел Дэниэлса в ужас. Казалось, перед ним стоит совершенно незнакомый человек.
― Ты не можешь говорить это всерьез.
― Прочти мои мысли. Или попроси сделать это свою подружку-привидение, и ты узнаешь, что я не шучу.
Отец Дэниэлс исследовал ауру начальника разведки. Он увидел серию красных и черных взрывов, которые убедили его в том, что угроза реальна.
Он покачал головой.
― Я передам им все. Но не могу гарантировать результат. А вы что пока будете делать?
― Мы вернемся к Железным вратам. Помни, священник: до завтрашнего полудня.
Вагант повернулся к нему спиной и направился ко входу в метро.
Джон смотрел юноше вслед. Он даже не попытался остановить его. Что мог он сказать, что мог сделать? Решение Ваганта было совершенно логичным. Он и сам шантажировал Крисмани детьми среди пленных.
Он уже не первый раз задавал себе этот вопрос. И, видимо, не последний.
Они вошли в город Железных врат поверху.
Подземный вход, о котором рассказал Монах, взорвали из соображений безопасности. По всей территории бывшего торгового центра были разбросаны обломки и битое стекло. Обе пластиковые статуи Рональда Макдональда опрокинуты на землю.
―Вы сумасшедшие! — воскликнул Крисмани, увидев эти разрушения.
―Полагаю, теперь комплекс будет легче защищать, — возразил Дэниэлс, глядя на трех людей из Города, стоящих за одной из статуй. На их головах были металлические шлемы, а в руках они держали не те старые охотничьи ружья, с которыми штурмовали Железные врата, а автоматы.
Священник помахал белым флагом. Из-за статуи поднялся Вагант.
―Долго же вы шли. Уже почти полдень.
―Мне нужно было обсудить кое-что со своими людьми, — ответил Крисмани.
«Обсудить» было чистой воды эвфемизмом, подумал Дэниэлс, вспоминая самые крепкие выражения, звучавшие на военном совете в бывшем кабинете Управляющего. Крисмани пришлось использовать весь свой дар убеждения, чтобы уверить солдат в необходимости переговоров. Некоторые из них и слышать об этом ничего не хотели.
―Мы сделали то, что нам велели Сыны Гнева. Отдадим им этот сраный город и уйдем. Мы можем отвоевать Железные врата. У нас превосходство по всем позициям.
―Витторио, ты идиот, — ответил Крисмани, — у них в заложниках наше гражданское население.
―Ну и какое нам до этого дело? Мы можем позвать людей из других городов и восполнить потери.
Дэниэлс с ужасом наблюдал, как другие солдаты одобрительно кивают. Десять, двенадцать кивающих голов.
Крисмани попробовал положить руку на свой пистолет, но в ответ немедленно поднялось около пяти ружей. Не в виде прямой угрозы, но так, что не было сомнений: в любой момент они могли оказаться направлены на него.
Он был в тупике.
―Это неподчинение приказу.
Витторио улыбнулся. Это был высокий светловолосый юноша с грубыми, как у незаконченной статуи, чертами лица.
―Мы всего лишь обсуждаем сложившееся положение.
―На войне нет места обсуждениям.
―Война закончилась.
Дэниэлс думал, как далеко может зайти эта перепалка, когда Витторио вдруг выскочил вперед с кошачьей проворностью. В правой руке он сжимал огромный нож с черным лезвием.
В первое мгновение всем показалось, что нож угодил Крисмани в бок. Но ему удалось увернуться, прижавшись к стене. Не переставая улыбаться, Витторио попытался нанести новый удар. У безоружного Крисмани не было шансов.
Один из преданных ему солдат поднял ружье, но люди, открыто перешедшие на сторону Витторио, разоружили его.
―Чистая игра! — вскричал Витторио и сделал новый выпад.
На этот раз Крисмани не дал застать себя врасплох. Он перекувырнулся и отбежал к противоположной стене комнаты. Витторио разинул рот от неожиданности.
Он не понимал, что собирается делать противник.
И ответ на этот вопрос сильно удивил его.
Заточенное лезвие вспороло воздух там, где мгновение назад находилась грудь Крисмани, который в это время с нечеловеческой ловкостью уже успел сделать четыре шага по стене. Перекувырнувшись под потолком и твердо встав на ноги за спиной соперника, он повалил его на пол.
Разоружив лежащего врага ударом ноги, Крисмани начал осыпать его ударами по лицу и ребрам. Он колотил бездвижного человека методично и не переводя дыхания, как автомат.
Когда он закончил, на теле Витторио не осталось ни одного неотбитого квадратного сантиметра. Юноша был без сознания.
Серджио Крисмани поднялся, как ни в чем не бывало. Оглядел стоявших вокруг него солдат.
―Итак, как я уже говорил, на войне нет места обсуждениям.
Еще один удар, последний, жестокий, по ребрам противника, и Серджио обратился к своим солдатам:
